Как-то, доведя двух выбранных им земных гениев до, унижающей достоинство разума, ненависти друг к другу из-за спора о праве считаться первооткрывателями фундаментальных физических законов тяготения, находясь в прекрасном расположении духа, он бросил ближайшим соратникам: «Я не считаю понятия „уважение“ и „вражда“ совместимыми. Особенно, если это касается выдающихся личностей». Этим и ограничился. И, наверное, был прав. Иначе пришлось бы объяснять, что Великие по своей природе не способны к уважению всего, что не составляет их собственный разум. Ему было очевидно, что не стоит, даже когда неймется, обижать своей надменностью тех, кто служит тебе верой и правдой, не говоря уже о той безликой серой массе, которая делает это не из-за преданности, а по необходимости.

Дьявол сознательно отвлекался на негативные сентенции о человеке. Без этого он не мог поддерживать в себе предельный уровень накала мыслительного процесса, благодаря которому он заставил всю совокупность разума антимира достигнуть редчайшей консолидации вокруг своей персоны. Подобное происходило лишь однажды, когда соратники сплотились за спиной Дьявола единым, почти непробиваемым монолитом решимости идти с ним до конца, понимая, что любое самостоятельное выступление против САМОГО или ЕГО ВОЛИ неминуемо приведет к их исчезновению. Они быстро и без всякого сожаления по одиночке или по отдельным группам будут превращены Создателем в пыль нейтральных частиц пространства-времени.

После короткого отдыха на теме неуважения человечества Дьявол вернулся к проблеме, обжегшей все его существо страхом. Что-то в разуме настойчиво и повелительно подсказывало ему: «Плотнее работай с мыслями, делай окончательные выводы и подводи черту! Время не ждет!»

— Ах, ты! — встрепенулся Дьявол. — Действительно, чем-чем, а временем Я не располагаю. Над ним властен только САМ. До сих пор не понимаю, как ОН его создал и как им управляет. Если до НАЧАЛА ВСЕГО не было ни времени, ни пространства, то когда, в чем и где существовал собственно САМ и из чего ОН создал, пронизывающее все мое существо, это самое пространство — время?

Этот вопрос Дьявол задавал себе бесчисленное количество раз, прекрасно осознавая издевающуюся над его разумом бесперспективность ответа. Раскрытие этой тайны мироздания автоматически поднимало бы Дьявола выше Создателя, так как только ему одному стала бы известна истина появления и сущности САМОГО. Но!.. На то она и истина, чтобы вечно оставаться непознаваемой. Не подпускала к себе она даже на отдаленное расстояние и разум Дьявола, сколь бы велик по познавательной мощи он ни был в масштабах Вселенной.

Дьявол всегда взрывался бешенством, когда вопрос истины появления Создателя оставался для него снова и снова неразрешимым вопросом. Вместо ответа он слышал из реального мира надменное и издевательское: «Богу — Богово! А ты — всего лишь его искусственное порождение, которое никогда не сможет приблизиться к совершенству Разума САМОГО ТВОРЦА».

Прошедшие со времени разрыва с Создателем миллиарды лет ему удавалось блокировать это бешенство внутри себя. Перед соратниками он всегда старался выглядеть идеальным самообладанием и чарующей их уверенностью в себе и своей Вселенской миссии. Однако за весь период противостояния САМОМУ это накопленное бешенство превратилось в тяготивший его разум взрывной потенциал. С трудом, до поры до времени умело прикрытый волей великого изгоя, он в любой момент при серьезном ударе из реального мира был способен вырваться наружу, обнажив неспособность разума властителя антимира удерживать его под действенным контролем. Не Дьяволу было объяснять, к каким плачевным последствиям во время боевых действий приводят вырвавшиеся наружу эмоции. В нем жила и бурлила уверенность, что умело препарированные САМИМ, они превратятся в лучшую по своей достоверности картину его слабости и ненадежности как незыблемого оплота существования антимира.

Подходя к итогам своих размышлений, Дьявол в общих чертах уже прикинул, каким образом будет задействовано накопившееся в нем и рвущееся к выходу бешенство в накачивании им разума соратников угрозой, надвигающейся со стороны реального мира. Пока еще аморфная, но уже активно пульсирующая в его разуме идея состояла в том, чтобы синтезировать живущее в нем бешенство против САМОГО в доведенную до крайности ярость соратников. Из «чистой» правды Дьявола, не вызывающей иного толкования, кроме обозначенного хозяином антимира, им надлежало узнать, что Создатель в обход установившегося во Вселенной паритета сил зла и добра решил сам насильственным образом покончить с присутствием зла на Земле навсегда.

— Конечно, это будет ложь! — Упоминание о своей любимой каверзе растеклось теплом по разуму Дьявола. — Но, зато, в какой восхитительной обертке! Не зря Создатель, разъясняя мне, когда-то совсем неразумному, принципы глубинного отличия ложной правды от правдивой лжи, всегда предупреждал, что чем наглее, искуснее и красивее ложь, тем более она похожа на правду, а значит, убедительна для внимающих ей. Хорошо усвоенному уроку всегда найдется достойное применение. Надо бы только сделать все попроще. Оттолкнуться от простого и, ни в коем случае не прыгнуть в сложное. Формула лживой правды должна быть проста как совершенство, внятна и, одновременно, отвратительна разуму соратников. Вчерне все должно выглядеть примерно так: САМ, марающий свой разум уничтожением несогласных с ним и гонимых по Вселенной разумных существ, деградировал в банального маниакального диктатора-убийцу, а значит, лишился той силы всепрощающей сущности, на которой основывается его право распоряжаться душами и судьбами всего разумного, что ИМ было создано. У НЕГО, как и у всех, проявились слабости. Это слабости Великого Разума, но слабости. ЕГО слабости — наша сила, наш реальный шанс сделать вечным свое естество.

Так думал Дьявол, предвкушая, как его чеканные химерой фразы из формулы лживой правды сначала заворожат разум соратников, а затем закуют их ярость в латы его бешенства, вызванного неспособностью высшего разума антимира познать тайну появления Создателя и сотворенного ИМ бесконечного пространства-времени одной (или не одной???!!!) Вселенной.

Появление обуявшей Дьявола идеи синтеза ярости «готовых на все» и блуждающего по его разуму бешенства совпало с развившейся из догадки в озарение ясностью, что СОБЫТИЕ, надвигающееся на Землю, не просто инициировано Всевышним. Перебрав на четках мыслей несколько раз все звенья, он заставил убедить себя в том, что САМ подготовил СОБЫТИЕ для своего непосредственного участия.