Опять убьют,после чего очередные тысячу лет будут рыдать и каяться в совершенном грехе. Рыдать — показно, а каяться — ложно.Вот и вся правда. На горе добра — не ложная!».

Дьявола снедало нетерпение презрительно бросить эти слова сатрапу БОГА немедленно. Очень уж ему нравился, окрашенный ими заключительный вывод: короткий, четкий, сухой, как щелчок хлыста, рассекающего на лоскуты кожу человека. Он бы их обязательно выпалил, имей его разум неоспоримое подтверждение, что смерть Спасителя не была заранее спланирована САМИМ, а люди не исполняли роль слепого инструмента Божественной воли. Ей, когда она проявлялась, ни человек, ни ангелы противостоять не могли. И если воля БОГА впрямь была явлена Богочеловеку и людям, то все представленные хозяином антимира аргументы становились ничтожными и тщетными, сводимыми к очередному пасквилю зла на человечество.

Получение необходимого ему подтверждения зависело от характера продолжения диалога с ЕГО ВОЛЕЙ. Великому изгою пришлось вспомнить, что такое долготерпение, когда твоя сущность уже сжала в ладони могильные крохи земли, готовые отправиться на крышку гроба ненавистной тебе истины, а гроба, как оказалось, еще не приготовили. В нем не было нужды, так как эта истина умирать не собиралась.

Диалог продолжился. Однако ничего радостного, окаймляющего вечность триумфом зла, его возобновление Дьяволу не сулило.

— Трактуешь, словно поешь гордыне аллилуйю. Думаешь, убийство Спасителя — главное, что должно отторгнуть Создателя от человека? — разом отсек от себя ЕГО ВОЛЯ, проявленную отрешенность от аргументов Дьявола. — Ты уверен, что это было именно убийство, а не жертва, которую принес СЫН БОГА ради очищения человечества от греха, определившего меру его страданий — греха отказа от искренней веры в Создателя и ЕГО истину. Только, вот, принесенной жертвой был не Спаситель!.. Им стало человечество,порочную душу которого ОН унес в СЕБЕ на суд БОГА-ОТЦА.

— Я никогда не признаю, что САМ позволил Спасителю оставить людей без души в ожидании второго пришествия божественного мессии! — вынырнула на мгновенье из Дьявола, всегда плотно запираемая им нервозность.

— От тебя и не требуется никакого признания, потому что БОГИ умеют уносить души людей с собой, не отделяя их от естества человека, пока он жив.Свойства разума БОГОВ не нуждаются в подтверждении их действенности теми, чью сущность они создали. — И тут же, не давая Дьяволу шанса на поворот диалога в сторону напыщенного доказательства эквивалентности разумов зла и добра, первый ангел начал методично бить своими аргументами по конструкции изгоя Вселенной об убийстве человеком СЫНА БОГА.

— Это человек, желая отречься от убийства божества, придумал жертву Спасителя ради грядущего человеческого счастья в вечном царстве Творца НАЧАЛА ВСЕГО. Лучшего несовершенному разуму людей для своего оправдания перед Всевышним изобрести не удалось. Таким ходом ты, расстаравшись, ловко подтолкнул разум человека к тому, чтобы он предстал перед БОГОМ лживым, желающим укрыть подлость им содеянного в добровольной жертвенности Спасителя.

По твоим расчетам эта ложь должна была неизбежно вызвать кару человека Создателем. Ты сознательно толкал к ней человечество, предварительно убедив его в необходимости никогда не признавать перед БОГОМ, что оно — убийца ЕГО СЫНА. Надеялся, что Создатель вновь сотрет человечество, оставив востребованной сущность зла для огранки искренности добра своих последующих творений?

В этот момент Дьявол пожалел, что вынужден был держать свою ненависть за гранью поля нейтральности. Он почувствовал, что над ним больше не иронизируют, оттягивая время бесславного ухода с места встречи, а всерьез заваливают его разум аргументами, тяжесть реальной правды которых грозила превратиться в неподъемную для опровержения логикой абсолютного зла. Ненависть бы сейчас оказалась как никогда кстати. В ней всегда наготове присутствовала угроза неудержимой вспышки. Хорошо знакомая САМОМУ и ЕГО ВОЛЕ, она могла повлечь за собой немедленное прекращение, столь неожиданно для Дьявола поворачивающегося диалога. Только на нее мог положиться гений зла, чтобы избежать неудобства от оказываемого на него добром давления своей, тоже не ложной, правды. А оно нарастало, не останавливаясь.

— Себя же ты обязал верить в убийство людьми Спасителя, — продолжал ЕГО ВОЛЯ зажимать тисками искренней правды мысль разума Дьявола. От первого ангела не укрылось, как гордыня хозяина антимира вместо поиска ходов опровержений, услышанных аргументов добра, борется с желанием использовать вместо них, бушующий смерч ненависти зла. Однако на поле нейтральности осуществить такое было невозможно. Добро могло и дальше беспрепятственно сдирать шелуху лжи с правды об отношениях Спасителя и человека. — По-иному твой разум думать не мог. Он замыслил это убийство, вел душу и водил рукой убийц до последнего удара в плоть Богочеловека копья судьбы. Этой верой ты постоянно питаешь свой разум, не давая завянуть убежденности, что в случае надобности всегда изыщешь возможность расправиться с человеческой сущностью Богочеловека.

Ты не решился замахнуться на сущность БОГА, испугавшись повторения урока прошлого…

— Не знаю Я никакого прошлого, а потому и не страшусь его уроков, — поторопился Дьявол одернуть первого ангела. — Прошлое, особенно далекое, — это всего лишь завершившийся процесс окончательного формирования моей сущности. Она там не только сформировалась, но более чем благополучно просуществовала, оставшись неизменной и никем, в том числе — вами, неизменяемой. Столь уникальная сущность Вселенной, достигшая абсолютного совершенства зла без участия САМОГО, не испытывает потребности в памяти об уроках прошлого. Не станешь же ты утверждать, что при отсутствии памяти о прошлом может возникать его боязнь!