— Короче говоря, обступают нас эти ханурики с трех сторон... Тебе-то хорошо было, — вдруг сердито надулась подруга, — ты уже валялась и ничего не видела! А я в трезвом уме и твердой памяти.

— Трезвого ума у тебя сроду не бывало! — разозлилась я. — Хватит резину тянуть!

Судя по всему, и водитель был со мной полностью согласен.

— Ну, обступают они нас с трех сторон, и один, самый мелкий, противный такой, говорит: «Что, тетя, обсудим, как космические корабли бороздят Большой театр?» Еще бы сказал — бабуся!..

Стиснув зубы, я бережно поддерживала гудящую голову и уговаривала себя не нервничать.

— А сам к сумке тянется! Другой к тебе наклонился... И тут... — Лидка сделала круглые глаза и таинственным шепотом затянула!: — Вдруг... неожиданно... сзади...

— Сзади чего? — не вытерпела я.

— Ну, позади этих... хулиганов... появляется кто-то... Но кто — я никак не могла понять, потому что со страху совсем уже ничего не соображала. А тот, который сумку схватил, вдруг — раз! — и улетает к забору. Что тут началось!

Началось что-то грандиозное. Это можно было понять хотя бы по тому, с каким жаром Лидка размахивала руками, когда ей не хватало слов. А слов ей не хватало постоянно, и я очень опасалась, как бы она в запале не высадила в машине стекло. К счастью, все обошлось. В итоге мне удалось выяснить, что завернувший в этот трагический момент в тот же переулок молодой человек приятной наружности, недолго думая, расшвырял всех трех грабителей, словно молочных котят. После чего вызвал «Скорую помощь» и до самого ее приезда держал мои бренные останки на коленях, сидя в модном дорогом пальто прямо на асфальте.

— Как так? — не поверила я. Судя по глазам, водитель тоже сомневался в подлинности сказанного. — Что значит разбросал? Что, это были какие-то дохлые заходолики?

— Дохлых заходоликов я бы и сама разбросала! — сердито засопела Лидка. — Разбросал — значит: раз — по морде, два... Одному, другому, потом третьему! Надо было видеть, как они по переулку летали!

— Может, они специально разыграли? — сомневались мы с водителем. — Может, это шутка была?

— Шутка? Ты, Любовь Петровна, думай, прежде чем брякнуть! Там выбитыми зубами весь лед усыпан и все лужи в рубиновых брызгах от крови. Те гады еле ноги унесли... Хороша шутка!

Я хотела покачать головой, но решила с этим повременить. Либо мне совсем мозги отшибли, либо я чего-то не понимаю...

— Ну и кем оказался этот прохожий в модном пальто? Не Бэтмен часом?

— Может, и Бэтмен! — вдруг ответила Лидка. — Потому что исчез он... Как «Скорая» подъехала, так и сгинул.

— Просто взял и сгинул? И телефона не оставил?

Лидка отрицательно помотала головой. Известие

меня огорчило.

— Что же ты проглядела? Кому хоть «спасибо» сказать?

Она согласно кивнула:

— Знаешь, я ему не меньше твоего благодарна. Но не могла же я его к себе привязать! «Скорая» приехала, все засуетились, а он как растворился... Так что... — она широко развела руками, — ищут пожарные, ищет милиция!

— Мистика... — осторожно вздохнула я.

— Мистика не мистика, а вылезай! — скомандовала подружка. — Приехали!

Прошло три дня. Внезапные приступы тошноты и головной боли стали понемногу отпускать, и я передвигалась по дому уже более уверенно. Муж, появившийся в поле зрения в понедельник вечером, известие о моей травме перенес стоически и отнюдь не утомлял меня расспросами о происшедшем. Во вторник, кратко сообщив о внезапно образовавшейся командировке, он ловко побросал в чемоданчик пару рубашек, щелкнул замками и подошел к моей кровати:

— Ну, ты как?

Я глупо улыбнулась:

— Ничего...

— И хорошо! Тебе ничего не нужно?

— Нет, — сказала я. — Спасибо...

После чего супруг поцеловал меня, словно покойницу, в лоб и убыл в связи с неотложными служебными обязанностями. В доме образовалась полнейшая, прямо-таки мертвая тишина, благодаря чему, вероятно, я и почувствовала себя гораздо лучше.

Где-то в районе обеда я ощутила в желудке слабое урчание и поняла, что жутко хочу есть. Благодаря заботам соседа слева у меня имелась картошка, которую я почистила, пожарила и с невероятным аппетитом умяла. Грязную посуду сунула в раковину, и на этом моя бурная деятельность сама по себе зачахла. Вынужденное безделье томило, но поделать ничего было нельзя, и я смирилась — вернулась в лежачее положение.

Ближе к вечеру я заглянула в холодильник снова. Открывшаяся панорама особенно не впечатляла. Поразмыслив, я решила, что в моем состоянии весьма полезно будет просто попить чайку.

— Есть на ночь вредно! — пояснила я самой себе, поставила чайник на плиту и устроилась на подоконнике.

Вентилируя легкие и заодно разглядывая снующих внизу прохожих, я раздумывала, чем же буду заниматься еще как минимум неделю, прежде чем смогу выйти на работу. Во-первых, я не привыкла сидеть без дела. Во- вторых, в одиночестве я тут с ума сойду, что наверняка скажется на моих сотрясенных мозгах не самым лучшим образом. В-третьих, бабушки-миллионерши, завещавшей мне перед кончиной все свои миллионы, у меня тоже не было.