Баронесса двинула поводом и ее лошадь пришла в движение. Когда она подъехала вплотную, Адель вдруг тихо, так что их никто и ни при каких обстоятельствах не сумел бы расслышать, спросила.

– А кто мне делает предложение? Барон Авене или принц крови.

– Откуда вы…– скорее прохрипел, чем произнес он.

– Так все же, КРОНПРИНЦ, кто мне делает это предложение?

Он вдруг понял, что до этой минуты она ни в чем не была уверена полностью. Но вот теперь, после того как увидела его реакцию, убедилась окончательно. Вот оно! Вот причина ее испуга. Она боится выпустить из рук удачу. Незаконнорожденная, хотя и любимая, но непризнанная отцом. Самое большее, что ей светило, это выгодная партия, которую ей обеспечит отец и практически полная безвестность, потому как она могла стать супругой достойного дворянина, но только не принцессой. Неужели он в ней ошибался и она настолько самолюбива?

– Сэр Георг, барон Авене, вассал его величества Гийома Второго, короля Несвижа,– глядя прямо ей в глаза, твердо ответил он.

– И иного не будет?

– Иного не будет никогда.

– Что же… Я согласна.

– Что?

– У вас слух отнялся, барон Авене. Я согласна. И потом, сомневаюсь, что при столь маниакальном желании сохранить все в тайне, вы решитесь оставить меня на воле.

– Адель…

– Может все же поцелуешь меня наконец, мой волколак.

– Виктор.

– Да милорд,– десятник в готовностью подошел к своему сюзерену, несмотря на то, что карета в сопровождении десятка воинов уже тронулась с места.

Ничего страшного. Догнать неспешно передвигающийся конвой, не столь уж и трудное дело, а вот послушать барона, очень даже может быть полезным. Ведь как только они отдалятся, решения придется принимать уже самому десятнику. Оно конечно, формально командует баронесса, иначе и быть не может, как-никак она им госпожа, но что она может сказать по вопросам в которых попросту несведуща. Так что эта ноша ляжет на Виктора, и никуда ему от этого не деться.

С одной стороны, огромная ответственность, с другой повод для гордости. Как только встал вопрос о том, кто будет сопровождать баронессу Авене в пути, то над ним долго не задумывались. Самые подготовленные бойцы, лучший десяток дружины, его, Виктора, десяток. Даром что ли спецназ. Правда и границу нужно стеречь, и окрестности шерстить, чтобы какая ватага лихих не вздумала возжелать порезвиться в богатом баронстве.

Соседи по обеим сторонам границы только облизывались на зажиточные земли, но кинуть руку боялись. Барон Авене шуток отчего-то не понимал. Было дело, он сразу три памфийских замка сжег, за то, что их владетели попытались нажиться грабежом в его владениях. Чуть позже, досталось и своему, несвежскому рыцарю, возомнившему из себя бог весть что. Так что если у кого и хватит храбрости, то только у лихих, а эти скрываться умели, и спецназ в их выявлении играет далеко не последнюю роль. Ну да и остальную дружину не в кустах нашли, управятся.

Куда серьезнее был разговор по поводу самой поездки. Ну, не хотел барон отпускать баронессу. Вот на части его режь, а не хотел и все тут. Мало, что сыну еще только четыре месяца исполнилось, так ведь и путь предстоял ни куда-нибудь, а в Памфию, где его отчего-то сильно не любили. Ну да, натворить дел он успел. Оно вроде и все по законам войны, и так сказать в отместку зарвавшимся соседям, но кому понравится, что его бьют, вот и не любят барона. А король, так тот вообще с куда большей радостью увидел бы своего дражайшего зятя на эшафоте и причин у него для этого было куда как достаточно.

Мало того, что во время последней войны с Несвижем, этот щенок причинил столько неприятностей, что считай склонил чашу в этом противостоянии в пользу своего короля. Так еще и чуть больше года назад умыкнул родную дочь Джефа Первого. Какая разница, что она сама сделала этот выбор и вроде как сама же подала ему весть о скором замужестве с баронетом Гело. (Самое тщательное расследование с привлечением мастера, показало на справедливость этого.) Тут ведь дело в самом факте.

Да король официально не признавал дочь. Ну и что с того? Это ему ничуть не помешало едва не начать войну против Несвижа. И направлением своим он избрал именно долину где располагалось баронство Авене. Причин несколько и все они вполне обоснованные.

Большой воинский отряд вассала короля Гийома Второго, вторгся на территорию Памфии и распугивая встречных поперечных добрался до самой столицы, из замка близ которой, умыкнул баронессу Гринель.

Что с того, что баронесса сама возжелала этого? Она не имела права выбора, так как была под попечительством короля и уже обещана другому. На то было дано королевское слово. Далеко не последний род королевства был оскорблен этой выходкой, не говоря уже о самом Джефе Первом, выставленном на посмешище. Простого лишения титула и владений баронессы в этом случае было явно недостаточно. Эдак раз спустишь…

И наконец, этот негодяй уже во второй раз похищал его дочь, его плоть и кровь, ту, в ком он, по сути, души не чаял. Ну как спустить подобное? Для себя Джеф Первый решил, что с дочерью помирится, чего бы это ему не стоило, вплоть до того, что во всеуслышание признает свое отцовство. Это конечно, в значительной мере возвысит барона Гело, а в особенности его сына. Но с другой стороны, на севере у него появится весьма мощная опора. Везде и всегда нужно находить плюсы.

Однако, когда армия еще только выступала в поход, обрастая по пути присоединяющимися баронским ополчением, выяснилось, что король Несвижа уже выдвинулся к границе со своей армией, полностью собранной и готовой к броску. Складывалось такое впечатление, что Гийом сам все подстроил, чтобы спровоцировать конфликт и иметь возможность начать войну. У западной границы появилось войско Бефсана. В последнее время, бароны графства, стали куда более ревностно относиться к союзническому долгу, чем пару лет назад.