Шрифт:
Хейсар слушал, не перебивая. Видимо, пытался оценить правильность моей речи. А когда, наконец, допер, что черныетак не говорят, забросил меч в ножны и церемонно склонил голову:
– Полной чаши твоему дому и плодовитости лону, ашиара [149] ! Тебе нужна помощь?
Так со мной еще не здоровались. Поэтому я покраснела и… не сразу поняла, что он ждет ответа на свой вопрос.
Он понял. И повторил его еще раз:
149
Ашиара – уважительное обращение к женщине, стоящей по сословной лестнице выше говорящего. Дословно – «старшая сестра».
– Помощь нужна?
– Нет, спасибо! – ответила я.
Горец удивленно приподнял бровь и взглядом показал мне на Крома:
– А с ним?
О хейсарах и их обычаях папа рассказывал довольно много. Не мне – Теобальду и Володу. Но рассказы о суровых обычаях горцев были настолько романтичными, что я не пропускала ни одну из их бесед. И запоминала чуть ли не каждое слово.
В общем, думала я недолго:
– Не нужна: этот мужчина – мой майэгард [150] . Я обязана ему честью. И жизнью…
150
Правильно «майягард»: дословно – «владыка сердца».
– Майягард? – переспросил горец и ошеломленно подергал себя за ус. – А его Путь?
Смысла этого вопроса я не поняла: спаситель оставался спасителем вне зависимости от того, был у него Путь или нет. Поэтому я пожала плечами и буркнула первое, что пришло в голову:
– На все воля Бастарза…
Вопреки моим надеждам, такой ответ хейсара не удовлетворил: он недоверчиво хмыкнул, потом нехорошо усмехнулся, выхватил из ножен кинжал и протянул его мне. Рукоятью вперед:
– Слово?
– Что? – отшатнувшись, переспросила я.
– Вы готовы в этом поклясться? – поморщившись, объяснил хейсар.
Церемонией клятвы на крови я бредила года два. Поэтому тряхнула волосами, выхватила кинжал из его руки и, не задумываясь, полоснула себя по предплечью:
– Это – мой майягард! Да забудет про меня Снежный Барс, если я лгу…
Хейсар снова подергал себя за ус и… рявкнул. Только уже не на Крома, а на своих солдат:
– Все – вон! Живо!!!
Стражники повиновались.
Дождавшись, пока за ними закроется дверь, горец повернулся к Меченому и посмотрел на него с сочувствием:
– Бастарз проклял тебя, илгиз [151] : стать майягардом воина – великая честь. Женщины – великое испытание…
Потом перевел взгляд на мои предплечья и угрюмо вздохнул:
– Ты эйдине [152] , гард’эйт [153] : этот путь – не для тебя…
151
Илгиз – долинник ( хейсарский).
152
Эйдине – тот, чей дух заблудился в густом тумане. То есть сумасшедший.
153
Гард’эйт – дословно: «лишенный сердца». То есть тот, кто отдал сердце майягарду.
Отказываться от данного слова было глупо. Поэтому я холодно улыбнулась:
– Этот человек сделал для меня больше, чем я смогу сделать для кого бы то ни было за всю свою жизнь…
Хейсар прижал к груди кулак и… поклонился:
– Тогда… пусть Бастарз смотрит на тебя, не отводя взгляда, ори’дарр’иара [154] ! Ты – достойна уважения…
Я опять не поняла: по логике, уважения был достоин Кром, а не я. Но спрашивать горца о причинах такого отношения ко мнея не стала.
154
Ори’дарр’иара – дословно «воин в теле женщины».
Тем временем хейсар снял с пояса кошель, вытащил из него две кожис вытисненными на них головами снежного барса и положил их на стол:
– Тебе и твоему майягарду, ашиара. И… да будет с вами Бастарз…
Когда за горцем закрылась дверь, Кром бросил Посох Тьмы на свое ложе, подошел ко мне и вопросительно уставился мне в глаза:
– Что такое «майягард»?
– Спаситель…
– И все? – недоверчиво спросил он.
– Да. А что?
– Просто мне показалось… – Он прервался на полуслове, прислушался к топоту, раздавшемуся в коридоре, и тяжело вздохнул: – Клятвы, данные богам, не нарушают…
Кожис оттисками второй ипостаси Бога-Воина оказались пропусками, дающими их владельцам право беспошлинного въезда в любой город Вейнара, а так же право беспрепятственного передвижения по всей столице, включая Белую Слободу и летний сад королевского дворца.
Чем я заслужила эти пропуска, было непонятно. Но, полюбовавшись на оскаленные пасти барсов, я вдруг поняла, что у меня появилась возможность хоть ненадолго выйти из порядком надоевшей комнаты и пройтись по городу, не опасаясь привлечь внимание стражи!