Они говорили, что обман не имеет над ней силы.

Он проверил это, конечно. Он верил им, и до сих пор проверял. Он бы соврал жрецам, просто чтобы увидеть могло бы это закончиться. Он выбрал те вещи, которые мог бы знать только он: имя клана своего отца, любимые блюда своей сестры и свои собственные мечты. Жрецы пороли его когда он говорил неправду, и щадили его когда он был правдив, они никогда, никогда не ошибались. И его уверенность росла. Его вера росла. Когда жрецы выбрали его для посвящения в послушники, он был уверен, что его ждут великие дела, поскольку жрецы говорили ему, что это так.

Когда кошмар посвящения остался позади, он ощутил силу богини пауков в своей крови. Впервые он почувствовал чужую ложь, и словно новое чувство открылось ему. А когда он заговорил голосом богини, он почувствовал, как слова его, словно сотворенные из огня, побуждают верить.

И когда он лишился ее благословения, он почувствовал, что ему могли говорить и неправду. Ведь может и не быть места под названием Кешет. Он верил в его существование так сильно, что рискнул своей жизнью, чтобы слетать туда. Но он так и не побывал там. Метке на картах могли быть ложными. Из-за того, что могло и не быть драконов, империи и великой войны. Он никогда не видел океана, его могло и не быть. Он знал только то, что сам видел, слышал и чувствовал.

Он не знал ничего.

Повинуясь импульсу, он вонзил зубы в свою ладонь. Они тут же обагрились кровью. В неярком свете костра, она казалась почти черной. Черной, с маленькими, темными узелками. Один из этих узелков распустил свои хрупкие ножки. Паук полз без всякой мысли по его руке. Еще один присоединился к нему. Отступник смотрел на них: шпионы Богини, в которую он больше не верил. Осторожно, медленно, он наклонил свою руку над невысоким пламенем. И один из пауков упал в огонь, его ножки толщиной с волос мгновенно сгорели.

"Что ж…" — сказал он. — "По крайней мере, вы смертны. Уж это я знаю."

Казалось, что горы никогда не окончатся, каждая вершина представляла собой новое препятствие, и каждая низина была с опасностью. Он обогнул маленькие деревни, подходя достаточно близко, только чтобы набрать воды из каменных цистерн. Ему приходилось есть ящериц и маленькие орехи телесного цвета с ободранных деревьев. Он избегал мест где широкие когтистые лапы оставляли свой след в грязи. И однажды, он нашел круг стоящих столбов с маленькой камерой под ними, которая казалось даст укрытие и место, где можно восполнить силы, но его сон был потревожен такими жестокими и чуждыми снами, что он вместо этого решил продолжить свой путь.

Он похудел, ремень сполз на бедра. Подошвы сандалий истерлись, а лук для разжигания огня быстро приходил в негодность. Время утратило всякий смысл. Один день сменял другой. Каждое утро начиналось с мысли, что, возможно, этот день будет последним днем его жизни. Возможно.

Возможно — этого было достаточно. А потом, одним поздним утром он поднялся на вершину усеянного камнями холма и увидел, что за ним нет следующего. Перед ним лежала широкая западная равнина, река блестела в одеянии из зелени травы и деревьев. Но близость равнины была обманчива. Он прикинул, что понадобится идти еще два дня, чтобы добраться до нее. И все же он сел на широкий неровный камень, взглянул на мир, раскинувшийся перед ним, и позволил себе проплакать почти до полудня.

По мере того, как он приближался к реке, новый страх начал терзать его. В тот день, много недель назад, когда он выскользнул за стены храма и сбежал, с решением проблемы, как затеряться в городе, можно было не торопиться. Теперь из-за деревьев он видел дым сотен очагов. Следы диких животных почти не встречались. Дважды в отдалении он видел всадников на огромных лошадях. Жалкие тряпки, в которые превратилось его одеяние, развалившиеся сандалии, вонь собственного давно не мытого тела напоминали ему, что это будет также трудно и опасно, как и все его путешествие. Как люди Кешета встретят дикаря с гор? Не отвергнут ли они его наотрез?

Он обошел вокруг города, держась реки, и поразился его размерам. Ему не доводилось видеть ничего столь же огромного. Длинные деревянные здания с крытыми соломой крышами могли вместить, наверное, тысячу человек. Дороги были вымощены камнем. Он старался держаться в подлеске, как вор, наблюдая.

Он увидел женщину Йемму и решился. Ее вид и еще голод придали ему храбрости. Она работала в саду своего дома, одного из последних между рекой и дорогой, на окраине города. Ростом она была вполовину ниже его и широка в плечах, как бык. Ее длинные клыки торчали из челюсти так, что казалось, проткнут щеки, если она засмеется. Грудь ее вздымалась высоко над корсажем, почти таким же, как носили его мать и сестра, разве что ткани и кожи на него пошло раза в три больше.

Она была первой из когда-либо виденных им людей, кто не был Перворожденным. Первое настоящее доказательство, что 13 рас человечества действительно существовали. Прячась за кустами, смотря как она вытянулась на мягкой земле и выдергивает сорняки огромными пальцами, он почувствовал что-то вроде изумления.

Он шагнул вперед прежде, чем отговорил бы себя и струсил. Женщина резко подняла свою широкую голову, раздувая ноздри. Он поднял руку, как бы извиняясь.

"Простите меня" — сказал он- "Я… Я в беде. И я надеялся, что вы можете мне помочь.