– Но если он потрошил их, то почему не нашли больше внутренностей?

– Их съели звери. Они сейчас голодные, лето ведь жаркое.

– Тогда в лагуне и в лесу нечего и искать. Вряд ли он где-то там бросил останки женщин.

– Верно, но искать все равно надо, на всякий случай. Сначала пустим собак, потом разберемся с лагуной.

Мерси знала, что самое худшее для следователя – отстаивать свою точку зрения, а потом убедиться в ее ошибочности. Поэтому вечно приходится доказывать очевидное, слишком дорога цена ошибки.

– Ты в нормальных отношениях с Макнолли?

– Мы работали вместе, – ответил Хесс.

– Тогда уладь все. – Мерси с облегчением вздохнула: теперь ей не придется самой общаться с Майком.

– Идет.

Вдруг она заметила какую-то наигранную серьезность в лице Хесса, и злость захлестнула ее. Злость – сильное чувство, которое Мерси не научилась контролировать.

– Ты уже говорил с ним! – с яростью воскликнула она.

– Это было до нашего уговора, – невозмутимо ответил Хесс. – Майк готов взяться за работу, как только ты скажешь.

– Я не шутила насчет правил, Тим!

– Да я просто потрачу время зря, если каждую свою мысль стану согласовывать с тобой.

– Хесс, все основные решения принимаются главным следователем в соответствии с полномочиями, данными ему департаментом.

– Я в курсе, сам писал этот устав с Брайтоном миллион лет назад.

– Он все еще в силе. – Мерси не желала отступать.

Хесс призадумался.

– Значит, так, – сказал он, – мне нужны обе ветви, к которым привязывались веревки: там могли остаться волокна. Я хотел сам их отломать, но не взял с собой инструмента.

– Хорошо.

Мерси дала ему номер сотового телефона и попросила звонить по нему только в случае крайней необходимости.

– Все звонки за мой счет! У департамента денег не хватает, чтобы оплачивать нам разговоры. Я беру на себя лагуну и привезу твои ветви. К тому же мне еще раз надо побывать там, где нашли сумки.

Хесс смотрел на нее в упор. Мерси находила необычными его колючий взгляд и немного хищное лицо.

– Так что решим с Макнолли и собаками? – спросил он.

– Пусть начинают сейчас же. Я подъеду позже.

– Да, кое-что еще! Начинай отпиливать сучья до следов на коре, – добавил Хесс.

– Знаю.

Мерси заказала большой кофе в закрытом пластиковом стаканчике и двинулась в сторону Коста-Меса. Она положила девятимиллиметровый "хеклер" на соседнее сиденье, так как он упирался ей в левую руку и мешал вести машину. По вечерам, когда движение становилось менее интенсивным, Мерси нравилось рулить одной правой: так управлял семейным автомобилем ее отец. Единственная разница заключалась в том, что отец ехал медленно, а Мерси гоняла на бешеной скорости.

Девушка-косметолог, к которой направлялась Мерси, жила в хорошеньком маленьком доме, вполне приличном, но вместе с тем доступном по цене молодой особе со сравнительно небольшим заработком.

Камала Петерсен делила крышу с двумя своими коллегами. В день исчезновения Джанет Кейн Камала находилась в том же супермаркете и видела кое-кого подозрительного. Она сама сообщила об этом, как только узнала о том, что Джанет пропала без вести.

Мерси уже беседовала с Камалой два дня назад и отметила, что та отличается повышенной возбудимостью, неуравновешенностью и неспособностью сконцентрировать внимание на одном предмете. К тому же мисс Петерсен явно что-то недоговаривала. Теперь Мерси решила выяснить всю правду.

С одной стороны, гипноз давал неплохие результаты, поэтому полицейские нередко прибегали к его помощи. С другой, показания загипнотизированного человека по закону Калифорнии не подшивались к уголовному делу. Два прокурора округа и заместитель шерифа выступили против применения этого метода. Взвесив все "за" и "против", Мерси пришла к выводу, что игра стоит свеч. Конечно, она рисковала потерять потенциального свидетеля, но зато могла получить описание подозреваемого. В конце концов найдутся и другие свидетели – их-то она и вызовет в суд.

Камала оказалась крупной несимпатичной особой. Ее украшали лишь вьющиеся каштановые волосы и превосходный цвет лица. Рэйборн отметила про себя, что не отказалась бы от таких же достоинств. Мерси никогда не уделяла своей коже должного внимания, поэтому ее кожа не выглядела ни гладкой, ни ухоженной. Вдобавок ко всему на лбу у нее красовалось два заметных шрама. Первый напоминал о том, как в три года она ударилась о кофейный столик. Второй, проходивший вдоль линии волос, появился после падения шестилетней Мерси с забора. Эти рубцы не внушали отвращения, но почему-то особенно бросались в глаза при попытке замаскировать их пудрой или тональным кремом. По крайней мере именно так казалось Рэйборн.