Шрифт:
Людей следует судить по их поступкам… Надо навсегда запомнить эти слова…
МОСКВА. КОРОЛЕВА
Мне казалось, что Толя все-таки что-то недоговаривает. Что-то его гнетет, не дает покоя. Допрашивать его, разумеется, не входило в мои планы. Надеюсь, придет время, и он сам все расскажет и объяснит, а пока ему и впрямь надо отдохнуть.
Я спускалась по лестнице на первый этаж, когда вдруг услышала голоса Пешек, которые что-то обсуждали в гостиной. Я остановилась и прислушалась.
– Просто не могу поверить, – это голос Тани. – Неужели они все погибли?
– Так сказал Король, – голос Кости. – Выходит, Белые прорвались в Антарктиде и в Австралии. Я только одного не могу понять.
– Чего?
– Почему мы поехали в Москву, вместо того чтобы идти и валить Белых? Чего мы впустую время тратим?
– Костян, ты что, не понимаешь? – Это Алексей. – Если Прорыв удался, там, наверное, полный набор Белых. И что ты планируешь с ними делать? Поприветствовать на Земле? Потому что, уверяю тебя, уничтожить их нашими силами просто нереально. Прикинь, сколько нас, а сколько их.
– Чувак, не знаю, что там было у вас, – резко ответил Костя, – но мы со своим Прорывом справились играючи. Не так страшны Белые, как их малюют. Боеприпасов с собой побольше взять и надавать им люлей!
Король считал Константина боевым, хулиганистым парнем, и теперь я понимала почему. Это такая особая порода людей. Когда им говорят: «Оставайтесь на месте», они обязательно отправятся блуждать и нарвутся на неприятности…
– У тебя шило в заднице, Костя, – хмуро произнес Леша. – И, кстати сказать, мы справились с Прорывом раньше вас.
– Вам линейку дать? – так же хмуро поинтересовалась Таня.
– Костя, если бы не Король, мы бы там погибли, – сказала Соня. – Ты же видел армию Белых…
– Да что я там видел?! – взорвался он. – Армия дебильных зомби, которые тупо бьются в купол! Оружие только Тур и Высших не берет. Вы просто не держали в руках наши новые автоматы, которые изобрел Старший!
– Ты не слушал, что говорил тебе Король, – сказала Соня. – Пули решают далеко не все…
– Ой, Сонь, заканчивай нудеть, а? Ты что, забыла, как мы рвали этих Белых?
– Мы – да. Но пули не помогли Степану Валерьевичу, – тихо ответила она и замолчала.
Повисло тягостное молчание. Я прислонилась к стене и тихо вздохнула. Мне хотелось выйти к ним, но я подумала, что между собой они наверняка более открыты, а потому, если подслушать, о чем они говорят, можно узнать, что их тревожит. Можно лучше узнать их…
– Он не умер, – вдруг сказал Леша.
– Конечно, не умер, – согласился Костя. – Старший – мужик, настоящий перец, он так просто не сдастся. Наверняка он уже добрался до самолета…
Опять тишина.
– Интересно, а нам-то что теперь делать? – нарушила молчание Таня.
– Отдыхать, – горько ответил Костя, и я услышала, как щелкнула зажигалка. – Ужас, как меня раздражает бездействие!
– Ты же вроде бросил? – спросил его Леша.
– Да бросишь тут…
– Слабак, – усмехнулся Алексей.
– Иди на хрен! – беззлобно огрызнулся Костик. – Нет, я не могу просто так сидеть и лясы точить. Никто не знает, где Барри?
– Он, кажется, пошел вещи разгружать, – ответила Таня.
– О! Наверное, ящики с автоматами вытаскивает! Интересно, стрельбище открыто? Я бы вам показал, что за чудо-технику изобрел Степан!
Я решила, что дальше подслушивать нет смысла, и вышла в гостиную. Заметив меня, они, как по команде, замолчали. Соня с красными, заплаканными глазами сидела на диване рядом с Лешей. Бледная Таня, замершая в кресле у камина, закинув ногу на подлокотник, смотрела на Костю, который стоял у камина и курил.
– Вам всем надо отдохнуть, – негромко сказала я. – Понимаю, что сидеть на месте – утомительно, но в ближайшее время нам потребуются все ваши силы, ребята.
Они не ответили и молча поднялись, только Костя что-то буркнул под нос и кинул в камин окурок. Пешки вышли из гостиной, но Леша задержался и подошел ко мне, старательно отводя глаза.
– Реджи, – сказал он, сильно смущаясь, – у меня опять предчувствие, но на этот раз хорошее.
Я прищурилась и кивнула, разрешая говорить.
– В общем, мне кажется, что в группе Скафа кто-то уцелел. И Степан Валерьевич – он тоже жив.
Я не отвечала, сверля глазами его покрасневшее лицо. А он, неправильно истолковав мой взгляд, принялся оправдываться: