Те же оценки получены исследователями, которые в своих опросах (1995 и 2004 гг.) строили выборки по культурным и религиозным признакам. Выводы их таковы: «Во всех мировоззренческих и конфессиональных группах опрощенные склонны связывать свое тяжелое положение, прежде всего, с конкретными политическими деятелями, находившимися у власти в течение двух последних десятилетий— М.С. Горбачевым (37 %) и Б.Н. Ельциным (39 %) либо обвиняют самих себя (28 %). Это вполне согласуется с результатами предыдущих социологических опросов, в частности, проведенных нашим институтом в 1995 г., в которых М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин получили самые низкие оценки своей общественно-политической деятельности среди отечественных политиков XX в. у представителей всех мировоззренческих и конфессиональных групп» [117].

Определенно антисоветскую позицию занимало в России очень небольшое меньшинство. Вначале 1996 г. ВЦИОМ по заказу французского университета провел опрос жителей трех областей. (включая областной центр), в котором выяснялось отношение к советскому прошлому. Хотя по результатам выборов в Государственную Думу (декабрь 1995 г.) эти области сильно различались, отношение к советскому строю было на удивление сходным. Определенно антисоветским был выбор такого варианта ответа: «Это были тяжелые и бесполезные годы». Такой вариант выбрали 6 % в Ленинградской области, 5 % в Красноярском крае и 5 % в Воронежской области [199]. Таков размер социальной базы убежденного антисоветизма.

Опубликованы сходные результаты еще целого ряда международных исследований. Вывод таков: те, кто исповедовали принципиально антисоветские установки, составляли незначительное меньшинство, и позиции их были диаметрально противоположны воззрениям подавляющего большинства [61] .

Установки идеологов перестройки и массового сознания противоположны диаметрально и абсолютно, не видеть этого невозможно. Бесполезно отрицать, что перестройка есть антинародная номенклатурная революция. В докладе «Перестройка: двадцать лет спустя» сказано: «Перестройка навсегда вписана в историю как смелая попытка решительного перехода к подлинно демократическому, справедливому и гуманному социальному устройству». Какое бесстыдство! Да кровавых гуманистов перестройки проклинают миллионы людей. Согласно опросам 1990 г., перестройка уже тогда воспринималась как бедствие. Из народов СССР относительно одобрила только большая доля евреев — и то всего 11 %. Но и еврейский поэт написал [39]:

Авторы доклада, расписывая справедливость перестройки, лучше бы процитировали писателя А. Адамовича. Выступая в 1989 г. в МГУ, этот «прораб» сказал: «Любому правительству, какое у нас сейчас будет, придется пойти на очень жесткие меры в экономике, которые приведут к безработице, росту цен, инфляции, вызовут недовольство широких масс».

Что за дикая логика! Почему от полной занятости надо переходить к безработице, надо обрушивать производство и вызывать рост цен и инфляцию? А потому, что перестройка!

Как раздраженно назвал свою статью 7 ноября 1990 г. Н. Амосов, академик и народный депутат СССР: «Революция у нас или нет?». Вот краткие выдержки из нее: «Когда 90 % избирателей бедны, а 70 % еще и некультурны… экономика государства, вероятно, прогорит… Со всей определенностью скажу: нельзя полагаться на среднего гражданина… Рынок (особенно предпринимательство) воспринимается абстрактно даже его защитниками, а у большинства рабочих вызывает внутреннее сопротивление…

Теперь о системе власти. Просвещенная демократия для нас непригодна… Важно понять: нынешняя власть Советов — недопустимая роскошь для нас. До западной же демократии с ее традициями, богатым обществом и ответственными гражданами, владеющими собственностью, мы еще не доросли… Не хочу делать сомнительные прогнозы, но предвижу, что дело закончится шоковым вариантом по-польски. И не считаю, что это самый плохой вывод: рынок будет создан. И голода не будет. А некоторая скудость питания, по моей теории, даже пойдет на пользу здоровью…

Другого пути к оптимальному обществу действительно нет. Но как это докажешь массе людей, которые ничего не видели, кроме социализма, а при перестройке потеряли и то малое, что имели»? [5].

Таким образом, в финале перестройки вовсе не произошло, как утверждали ее идеологи, перехода масс на антисоветскую позицию, «свержения советского строя народом». Произошла номенклатурно-криминальная «революция сверху» с дезориентацией (точнее, дезактивацией) населения. Даже в 1991 г., на пике перестроечной пропаганды, антисоветизм не был принят большинством. Крах СССР был вызван тем, что большинство населения не обладало ни организационными ресурсами, ни навыками для интерпретации реальности — сама советская система лишила граждан этих ресурсов, воспитав их в тепличных условиях упрощенных представлений об общественных процессах.

Во время перестройки главным объектом воздействия на духовную сферу было культурное ядро советского общества. Как уже говорилось ранее, при достаточной глубине его разрушения терял связность и волю советский народ, а значит, можно было ликвидировать СССР, сменить политическую систему, произвести передел собственности и кардинально перераспределить доходы.

Удар был нанесен столь сильный, что была повреждена культура России в целом, как система, во всех ее элементах и связях. Более того, были запущены механизмы разрушения культуры, которые вошли в режим самовоспроизводства и даже самоускорения. Рассмотрим инструменты разрушения и типы повреждений, которые были нанесены советской культуре, прямо относящиеся к теме книги.