Оксана Петровна ласково глянула на рыжий затылок сидящего за кухонным столом брата в Чистоте. Теперь этот мужчина, Павел, охраняет самого Учителя, так что надо особо хорошо его кормить. Особыми блюдами, теми, которыми Оксана Петровна кормила только избранных.

Повариха уютно хлопотала на кухне особняка в Березовом, где Седов уплетал обед. От тренировок и постоянного внутреннего напряжения его беспрерывно мучил голод, и качество пищи обрело значение. Питаясь в секте уже постоянно, он сделал такие выводы: хоть на базе зомби и готовила та же самая Оксана Петровна, но в башне вся еда была намного вкуснее! Для Учителя и борщ был особым, с какими-то необыкновенными специями, с особым ароматом и божественным вкусом, и жареная картошка, и рыба. Про пельмени, которые Пашка проглотил минуту назад, забыв посчитать, и сказать было нечего, кроме как… опять божественно!

– Это пельмени, какие сам Учитель любит! – приговаривала она. – Говорит, что от таких пельменей у него сила удесятеряется! А тебе той силы вдесятеро больше надо, сынок. Ты же его охраняешь, от тебя и здоровье его зависит, и сама жизнь! Кушай, кушай…

Седов сидел за кухонным столом один. Кумаров от обеда отказался, прыгнул в свою машину и уехал – сказал, что спешит на базу еще раз осмотреть оружейный склад. Пашка ему не очень верил, к удивлению своему заметив, что Саша не любит готовку Оксаны Петровны. Это было странно, потому что такой вкусноты, как у сектантской поварихи, Пашка не едал еще никогда.

Он облизнулся и положил ложку.

– Еще хочешь? – спросила Оксана Петровна ласково.

Парень этот ей больше нравился, чем Кумаров. Тот уж больно лебезит перед Учителем. Может, оно и от чистого сердца, вот только смотреть поварихе на него стыдно было. А Павлуша казался ей открытым, простым. И рыженький он, как Митенька был.

Она вздохнула. Митеньки уж столько лет нету, а она все никак к этому не привыкнет! Да и как привыкнуть? Она лишь помнит, как прилив начинался, а потом – вот она уже и в больнице. Все, что могла, следователю милиции рассказала.

Митеньке тогда всего шесть годиков исполнилось, а Васе – десять.

Жили они в поселке Болгарском, у моря. Сама-то Оксана Петровна в Харькове родилась, а потом вот после педагогического учительницей попала по распределению в Болгарский и там замуж вышла за рыбака. После Митенькиного рождения он утонул в море. Говорят, пьяный был. А дед его, мужа то есть, странный такой был, он и раньше говорил, что потонет его внук в семьдесят первом. Тогда в предсказания верить считалось не по-комсомольски, и Оксана с мужем только смеялись над дедом. Вот и досмеялись.

Вася тоже знает, кто и когда помрет, это у него от того самого деда в наследство досталось. Вася и ей недавно сказал, что они вдвоем недолго останутся. Значит, Оксана Петровна вскоре отправится в Чистый мир!

– Так что же с Митей приключилось? С мальчиком, на которого я похож?

– А? – очнулась Оксана Петровна. – Откуда ты про Митю знаешь?

– Вы сказали, Оксана Петровна.

– Я вслух говорила?

Паша сыто улыбнулся и встал, чтобы донести грязные тарелки до раковины. Оксана Петровна перехватила посуду из его рук. Вид у нее все еще был недоуменный.

– Мы с вами о всяком говорили, – напомнил Седов. – Вы сначала рассказали про то, как мальчик, который был рыжий, как и я, пропал. А потом задумались. Вот я и спрашиваю: что же с мальчиком?

– Да вот утонул мой Митенька. – Оксане Петровне самой захотелось это рассказать.

Иногда ей так хотелось поговорить с кем-нибудь про это! Вася ей очень сочувствует, всегда чуть не плачет, когда Митеньку они вспоминают. Но Вася всегда так занят! Оксана села на край табуретки, оперлась о стол руками со вздувшимися венами, нахохлилась и принялась за рассказ:

– Я-то не все помню. Знаю, что Митя и Вася пошли мидий собирать. Там, на море, когда отлив, остается отмель, а на ней мидии, ракушки такие. Их можно на сковороду горячую бросить – они и раскрываются! А внутри – комочек мяса. Мальчики очень любили. Вот, был отлив, они и пошли за мидиями. Если просто по пляжу идти, то ничего не опасно. Поэтому я всегда их пускала, хоть после смерти мужа и боялась моря. Но вот были там такие островки в море, маленькие совсем. На некоторые можно было во время отлива пешком дойти, а назад – только на лодке выбираться. Они и пошли, мои детки, на островок. Вроде там мидии крупнее. Тут прилив, а их нет! Уж я бегала, бегала, искала их, искала! Нашла лодку, села в нее, поплыла. А что потом было – я не помню. Очнулась в больнице, и рядом с кроватью сидит милиционер.

– Но вы же не одна в поселке жили! – удивился Седов. Он настолько заслушался, что забыл про изумительный сливовый компот, налитый в пузатую керамическую кружку. – Люди же были? Они могли помочь?

Оксана Петровна снова смотрела, будто только проснулась:

– Рыбаки из совхоза? Да все пьяные были! Месяц уж как штормило, они и пили. Годовщина того, как баркас перевернулся. Ой, да и не любили они нас! Говорили даже, что баркас из-за моего мужа перевернулся.

– Годовщина? – снова удивился новый охранник Светоча. – А я понял, что утонул ваш муж сразу после рождения младшего сына, и случай этот произошел через несколько лет.