— Я же тебе объяснил.

Пожалуй, объяснить убасу, что такое эльф, будет проще, чем объяснить эльфу, как может человек не верить в магию.

— Эти существа живут в другом мире…

— Постой-постой… Ты что, хочешь сказать, что существуют какие-то «другие миры»?

— Почему нет?

— Это он тебе сказал?

— А что вас смущает? Если вы их не видели, это не значит, что их нет.

— А ты вообще знаешь, что это одна из самых ходовых агиток Повелителя? «Новый мир», который он всем обещает и на который уже куча идиотов купилась?

— Да при чем тут Повелитель? Миры существуют совершенно независимо от него и его желаний!

— Что? Что ты сказал? — вдруг заверещал юный эльф, в мгновение ока утратив человеческий… эльфийский облик. Он взлетел с лежанки, стиснув кулачки и зверски оскалившись, так что даже убас Кетмень невольно шарахнулся и схватился за оружие, и срывающимся голосом прокричал: — Это и есть тот мир, где живет Повелитель? Эта ходячая облезлая мумия, которой служит демон с разными глазами? Это здесь? И ты об этом знал? И ничего мне не сказал?

— Да тебе-то какое дело до этого ублюдка? С чего я должен был тебе докладываться?

— Я его уже полгода ищу! А ты молчал! Или ты тоже думал, что я с ним не справлюсь, потому что еще маленький?

— Да откуда я-то знал, что он тебе так нужен? Ну, не упоминал, просто к слову не приходилось. А что тебе от него надо?

Пояснение было столь же кратким, сколь и выразительным, и сопровождалось такими недвусмысленными жестами, что даже убас понял все без перевода.

— Постой-постой, — вмешался он, мигом смекнув, что из этого «мутанта» с его кровожадными намерениями можно попытаться извлечь практическую пользу. — А ну скажи ему, чтоб прекратил вопить и летать, да рассказал все внятно, по порядку.

В ответ на честно переведенную просьбу мальчишка послушно вернулся на свое место, пару раз глубоко вдохнул, словно собрался произнести долгую и важную речь, но не знает как начать, и неожиданно разрыдался — совершенно по-детски, в голос, всхлипывая, захлебываясь и растирая по щекам обильные потоки соленой влаги.

После тяжких раздумий и долгих совещаний продолжать путь решили все же на грузовике. Хотя этот гроб на колесах жрал прорву бесценного бензина и управлять им было тяжелее, чем бандитским внедорожником, у грузовика все же имелось одно преимущество, которое перевесило все недостатки. Он был закрытый, что в полных опасностей пустошах могло оказаться вопросом жизни и смерти. Мыш долго ходил вокруг трофейного «скорпа», присматриваясь и так, и этак, но в конце концов вынужден был смириться с тем, что на такой «открытой всем ветрам колеснице» можно ездить только боевой группой, в которой не менее трех стрелков прикрывают водителя, внимательно просматривая одновременно все направления, включая небо и землю под колесами. А с такой командой, как у них — один боеспособный страж на две потенциальных жертвы, — лучше спрятаться под относительно надежную крышу кабины, пусть даже это и будет стоить лишних кварт бензина.

Кроме того, легкие открытые «скорпы» встречались чаще, чем тентованные грузовики, что имело большое значение для селян, остающихся в деревне. Исправную машину можно перекрасить, поменять колеса, перетянуть сиденья, и прежний владелец ее нипочем не опознает. Неисправную (ну то есть то, что от нее осталось после огненного шара девятого уровня) можно тихо разобрать на запчасти и растолкать приезжим торговцам. А с громоздким и весьма приметным грузовиком проблем получится полный кузов. Пока найдешь на него покупателя — хоть целиком, хоть по частям, — обязательно заинтересуются либо шпионы Повелителя, либо патрули Конфедерации. А заинтересованные люди не поленятся поскрести свежую краску, отыскать под ней намалеванную под трафарет белую лошадку и тщательно разузнать: откуда у простых бедных дикарей техника из гаражей Повелителя?

Жак не преминул напомнить, что тот же вопрос запросто могут задать им самим, и хорошо еще, если конфедераты, увидев на пустой дороге машину с вражескими опознавательными знаками, вообще снизойдут до каких-то разговоров. Мыш только ухмыльнулся и предложил выглянуть в окно. И не воображать, будто без мудрейшего мэтра Жака никто бы до такой гениальной мысли не додумался.

Увиденное утешило Жака процентов на шестьдесят, но ничего умнее он не придумал и теперь уныло крутил баранку, пытаясь просчитать реакцию дорожных патрулей и охраны Оазиса на грузовик, украшенный гербами королевского дома Ортана. Под которыми, опять же если поскрести…

Мыш, с трудом втиснувшись на одно сиденье с пассажиркой, чирикал что-то глубоко эльфийское и всякими глупостями голову себе не забивал. Гранда пяти стихий не интересовали мучающие Жака вопросы вроде «а если остановят?», «а если поскребут?», «а если спросят?», «а если не поверят?» и тому подобные глупости. Он не сомневался, что сам кого хочешь и остановит, и поскребет, если потребуется…

Машина опять дернулась, ощутимо тряхнув путешественников и стукнув при этом Мыша головой о дверцу, а водителя — грудью о руль. Жак в очередной раз ругнулся и вернул в нужное положение рычаг переключения передач, а лапочка Ллит в очередной же раз виновато прощебетала тысячу первое извинение. Как бы ни была эта девушка очаровательна в своей верхней части, ее заточенная под четыре ноги задница не умещалась не то что на половине, а даже на двух третях сиденья и постоянно сползала, задевая злосчастный рычаг. Как они с Мышом размещали свои шесть ног на пространстве, предназначенном для двух, описанию вообще не поддавалось.

— Может, вам местами поменяться, или я не знаю… — Жак обреченно покосился на объект своих сомнений и терзаний и все же рискнул высказать вслух: — Она же его свернет или сломает!

— Тебе будет легче, если его сломаю я? — уныло отозвался Мыш. — От того, что мы поменяемся, мы не станем занимать меньше места.

— Тогда что делать?

— Молча ехать дальше.

— Ну да, сами болтаете, а мне только и остается молча ехать… Хоть бы рассказал, о чем вы там трепались все это время. Полезное что-то узнал?