Машинально, а может, в силу профессиональной привычки Орлов пометил на чистом листке бумаги: «Фон Рентель — командир 7-го полка». И эта вроде бы ничего не значащая фраза стала толчком для работы, которая планировалась на завтра и которую, как он понял, можно сделать сейчас. Поджимало неплановое — госпитализация. Колебался, но услышав от врача: «Хватит, Николай Борисович, испытывать судьбу», сказанное твердо и с долей раздражения, дал согласие. До операции, помимо всего прочего, надо было выполнить и обещанное в душе следователю Ковалеву: выкроить для парня хотя бы три свободных от работы дня.

Итак, фон Рентель… Нет, этому свидетелю другое место. На первом плане — Леонид Герасимович Смирнов, военрук школы из города Гомеля. Его показаниями и очной ставкой с арестованным будет открыта первая страница предательской деятельности Алтынова. Дальше пойдут Раскатов и Голотин — узники «Шталага-352». Их показания о бесчинствах старшего над бараками привезет Александр Ковалев. Эти свидетельства подкрепят немецкие трофейные документы, удостоверяющие, что Алтынов исполнял в лагере должность старшего полицейского и, как наиболее усердный, планировался для особых поручений в контрразведке.

Следующий этап из жизни предателя — служба в немецком карательном батальоне. Тут свидетелем номер один выступит не кто иной, как начальник штаба этого батальона Прохор Савватеевич Мидюшко. Он допрошен еще в Болгарии.

Другой важный свидетель — Егоров Сергей Харитонович, денщик Алтынова. Тоже допрошен. При необходимости можно провести и очную ставку с Алтыновым.

Следователем Ковалевым собраны веские доказательства участия Егорова в военных действиях против партизан во время службы в 624-м карательном батальоне, а также то, что Егоров неоднократно конвоировал советских граждан к месту казни и лично расстрелял в деревне Шляговке престарелого Илью Дмитриевича Оприновича, которого селяне называли просто Митричем.

Будут фигурировать и показания бывшего командира 7-го добровольческого казачьего полка Альберта Иоганна Рентеля.

Соединяя факты в единую цепь преступлений арестованного органами госбезопасности предателя Родины Алтынова, Николай Борисович вспомнил и о заявлении Алтынова на имя командира 201-й охранной дивизии генерала Якоби, в котором он клянется в верности Адольфу Гитлеру и высказывает решимость беспощадно бороться с большевиками.

Вспомнив об этой улике, найденной среди трофейных немецких документов, Орлов вызвал следователя-криминалиста, распорядился направить на почерковедческую экспертизу и письма Алтынова из ИТЛ родным, и подлинник его заявления на имя генерала Якоби.

Итак, Алтынов — командир роты 624-го батальона 7-го казачьего карательного полка. Награжден гитлеровской медалью. Рьяный, инициативный каратель. Что дальше?

Из допроса Мидюшко в Болгарии выяснилось, что летом 1944 года 201-я охранная дивизия бросила свои подразделения против наступающих регулярных войск Красной Армии и была основательно потрепана. Началось массовое дезертирство из карательных батальонов. Часть тех, кого удалось удержать, немцы обрекли на уничтожение, направив на самые опасные участки фронта и блокировав их с тыла эсэсовцами; другую часть перебросили во Францию для строительства оборонительных сооружений на Атлантическом побережье. Мидюшко сумел устроиться в этой группе батальона. Во Франции он сдался американцам.

Мидюшко ушел к американцам с давно продуманной целью. У Алтынова такой цели не было. Он стремился только к одному — выжить. После разгрома охранной дивизии Алтынову удалось прибиться к этапу советских военнопленных и он оказался в Чехословакии в лагере № 12, откуда намеревался вернуться на Родину под видом освобожденного узника. Но власовские пропагандисты вынудили его вступить в РОА, а затем отправили в диверсионно-разведывательную школу, где он был использован в привычной для него роли провокатора. Этот период его преступной деятельности подтверждается свидетельством отбывающего наказание парашютиста-диверсанта Николая Силантьевича Подхалюзина, который, как выяснилось в ходе следственно-розыскной работы, и сам служил в карателях — в особом отряде Бишлера. По вновь открывшимся обстоятельствам против него, как и против алтыновского денщика Егорова, возбуждено уголовное дело. Подтверждает учебу Алтынова в диверсионно-разведывательной школе власовской армии и его участие в провокации в отношении подпольщиков города Теплице также этапированный из мест заключения Михаил Казаков. На руках следствия имеются и другие показания, в частности чешских патриотов Яна Холечека и Феро Климака.

И последнее преступление Алтынова — убийство жителя Красноярска Сторожева в декабре прошлого года…

На дворе стало смеркаться. Яркое, но не очень пригревное сентябрьское солнце враз упряталось в набежавших тучах; крупные дождевые капли с силой забарабанили по стеклам, по жестяному скосу распахнутого окна. Брызги дождинок испятнали пол и даже достигали письменного стола. Орлов прикрыл створки, задумчиво понаблюдал за ослепительными молниями и взялся за телефон — надо позвонить Ковалеву: пора ему заканчивать работу в Белоруссии, пора возвращаться.

До прихода Матусевича Саша Ковалев решил побыть на воздухе. Попрощался с Владимиром Панкратьевичем.

— Обожду Матусевича на улице. Подымлю.

— Какие планы на завтра? — спросил Шиленко.

— Буду подбивать бабки. Вечером загляну, попользуюсь последний разок вашим телефоном.

— Домой потянуло?

— Еще бы. Да и… Двадцать пять свидетелей. Девятнадцать здесь, шесть в других городах. Уже допрошены тамошними товарищами по просьбе моего шефа.