Спрятавшись на конюшне, переписал запомнившийся текст на бумажку. Какой ценности оказалась эта бумажка, он определил по поведению дяди Адама, едва не смявшего парня в своих объятиях.

Недели три спустя, в разгар крупнейшей операции гитлеровцев по блокаде «бандитской республики Россоны», как называли немцы партизанскую зону, Никиту вновь привлекли документы на штабном столе. Увлекшись, он, уже поднаторевший в немецком, стал разбирать их содержание. На этом и попался. Его не передавали ни в какие следственные органы — вышло бы боком самим саперам. За беспечность гестапо и их не погладило бы по головке. Допытываясь, для кого он такой любопытный, саперы расправлялись с Никитой самолично.

Тело выбросили в овраг. Истязатели считали, что до смерти забили мальчишку. Но Никита Ланской пришел в себя, чудом дополз до дома.

Чекистами Витебска установлено: был подпольщик Кульчитский, был и «Беркут» — Андрей Иванович Рыжков, тоже подпольщик. Можно себе представить, как вел себя на допросе четырнадцатилетний мальчик, если эти люди и после происшедшего с Никитой Ланским оставались на свободе, продолжали работу в подполье. Погибли они в конце войны, уже будучи в рядах Красной Армии.

Кто теперь подтвердит рассказ Никиты Федоровича Ланского? Ведь мальчишку немцы могли изуродовать и просто за кражу, допустим, буханки хлеба…

— Нет живых свидетелей, — сказал подполковник Шиленко, — но вот какая штука, дорогой Александр Григорьевич. Ланской и сейчас называет пароли из немецкого секретного приказа, которые якобы запомнил четырнадцатилетним пацаном. Называет в том порядке, в каком они были в приказе — по числам ноября 1943 года. Вот он, этот приказ, — подполковник Шиленко пододвинул Ковалеву раскрытую папку, принесенную молодым следователем. Это был оперативный приказ от 20 октября 1943 года на проведение крупнейшей операции против партизан под кодовым названием «Генрих». — Смотри, Александр Григорьевич.

Ковалев смотрел, читал, листал и снова читал… Знакомое оформление архивных трофейных документов: страница по-немецки, страница по-русски. В правом верхнем углу приказа — адресат: «Гауптштурмфюреру СС фон Вильке».

— Кто такой Вильке? — спросил Ковалев.

— Командир первого строительного саперного батальона тыла группы армий «Центр». Батальон дислоцировался в Полоцке.

Ковалев читал:

Наконец то, на что обращал внимание Ковалева начальник следственного отдела подполковник Шиленко:

— Об этих паролях говорил Ланской? — спросил Ковалев.

— Не все точно, конечно. Столько лет прошло… Эти, — заглянул в приказ… — Штальзунд, Людейшайд, Мюльхайм… Иди-ко удержи в памяти. Называл искаженно. Но называл! Вот и подумай, дорогой Александр Григорьевич: где, при каких обстоятельствах мог видеть этот приказ Никита Ланской? Штабная документация гитлеровского саперного батальона перешла, как говорится, из рук в руки — от немцев в нашу контрразведку. К тому же калека Ланской до шестнадцати лет не поднимался с постели, потом год учился ходить самостоятельно.

— Остается только безоговорочно поверить рассказу Никиты Федоровича.

— Я уже поверил.

— Но ваша вера, Владимир Панкратьевич, не документ для получения пенсии.

— Будем думать. Будем искать тех, с кем держал связь подпольщик Кульчитский. В обкоме посоветуюсь. Не оставим парня в беде, не придется больше просить подаяния.

— И это было?! — воскликнул Ковалев, с ужасом представляя изломанную фашистами руку Ланского, протянутую за нищенской копеечкой.

— Не раз снимали с поезда. Песенку жалостливую разучил.

— Какого же черта он до сих пор молчал о себе?! — возмущался Ковалев.

— Не молчал. Но знаешь ведь, какие есть в канцеляриях люди. Да и винить не всех можно. В герои порой и подлецы лезут. В собесах и с такими сталкиваются. А у Ланского один свидетель, и тот — мертв.

Позвонил Матусевич. Действительно, он приглашал Ковалева посетить «мадам Пудетскую». Ни мужа, ни детей дома нет. Хорошая возможность поговорить с глазу на глаз.

Пудетская… Вот она и без свидетелей в герои рвется… Теперь Ковалев никак не мог отказаться от встречи с благополучной, будь она неладна, Натальюшкой. Да и Шиленко посоветовал:

— Сходи. Попроси у Пудетской ее девичий альбом. Будет артачиться, намекни: в нижнем ящике комода в цветастый платочек завязан. Может, не там теперь, но подействует. Мы занимались окружением Брандта из местных жителей, Мидюшко нас не интересовал, поэтому не буду утверждать, но, насколько помнится, какие-то его следы есть в альбоме.