Дубовых поправил дела, блаженно потянулся к вожделенной жидкости:

– Выражаю благодарность, вольно.

Аршкопф исчез.

В карету ввалился Альбрехт. Адъютант аккуратно направлял монаршее тело.

– Уфф! – неопределенно высказался король.

– На, хлебни-ка. – Палваныч протянул ему ковш.

Предложение деморализовало Альбрехта настолько, что он снова поспешно покинул карету.

– Ты все же глотни, – сказал Дубовых, когда монарх вернулся. – Я плохого не посоветую.

Король опасливо приник к ковшу. Оценил. Спустя несколько минут вымученно улыбнулся.

– Что вчера было-то? – спросил Альбрехт.

Прапорщику и самому было любопытно.

– Эй, служивый! – окрикнул он адъютанта. – Король хочет знать, что вчера было.

– Среда, ваше величество, – отчеканил адъютант, щелкая каблуками.

Палваныч и Альбрехт поморщились.

– Болван, – хрипло сказал монарх. – Что мы вчера делали?

– Излагать с утра?

– С утра.

– Вы и Пауль Повелитель Тьмы дегустировали вино. Было продегустировано шесть больших графинов и семь маленьких. Полностью. В процессе ознакомления с изысканными вкусами королевских вин мы прибыли к границе с Черным королевством, на трактовую заставу. Там дегустация продолжилась. В процессе ознако…

– Короче! – рявкнул Дубовых.

– В общем, Повелитель Тьмы применил поистине мощное волшебство и положил армию гомункулусов. Ответным огнем вы, ваше величество, были смертельно ранены.

– Смертельно?! – Альбрехт стал ощупывать тело.

– Вы так сами сказали, а суждения монарха не обсуждаются, – заученно выпалил адъютант.

Палваныч одобрительно хмыкнул.

– Куда я был ранен? – поинтересовался король.

– В лицо и плечо, ваше величество. Деревянными щепками, разлетевшимися при взрыве наблюдательной вышки. Доктор уже извлек все и наложил на поврежденные места заживляющий бальзам. Завтра вы и не вспомните о сем досадном происшествии.

– Ну, хорошо… Еще что было?

– Еще? – Адъютант замялся. – Поздравляю вас с наследником.

– Ты тоже пил?! – удивленно спросил монарх. – Я даже не женат!

– Никак нет, не пил. Вы, считая себя смертельно раненным, огласили последнюю волю, согласно которой Пауль Повелитель Тьмы становится вашим сыном и наследником.

– Ух ты! – одновременно воскликнули Палваныч и Альбрехт.

Труппенплацкий глава поглядел на «сына». Разница-то в возрасте лет шесть, не больше… Махнул, мол, так тому и быть. Королевское слово нерушимо.

– Что ж, поздравляю, принц, – сказал он, пожимая пухлую руку прапорщика.

– Спасибо за оказанное доверие, – неловко произнес Дубовых.

Потом до Палваныча дошло:

– Ектыш! Я типа, по ходу дела, принц?!

– Да, – подтвердил «папаша».

– Ни пса себе! Надо чаще… дегустировать.

– Но-но, я еще крепкий старичок, – рассмеялся Альбрехт.

– Да я не про то, – стушевался прапорщик. – Это в корне меняет диспозицию.

Он отпил еще рассола. Король тоже.

– Я же, папаня, чуть свою Белоснежку навеки не потерял.

– О, сынок, да ты поэт, – оценил монарх. – Любовь-морковь. Понимаю. Сам таким был в твоем возрасте.

– Так натурально, Белоснежка она. По фамилии Страхолюдлих.

– Отличное имя для Белоснежки, – не удержался от колкости «папаня». – И где она почивает?

– Там, в тиши, во тьме печальной, – продекламировал Палваныч с грустной усмешкой, – гроб качается хрустальный. В том гробу моя Хельгуша.

– Она погибла?!

– Типун тебе на язык! Она спит волшебным сном. Должен ее, вишь ли, принц поцеловать, она и проснется.

– Теперь ясно. Далеко гроб-то качается?

– Через Драконью долину надо шпарить. В пещере у гномов она.

– Все, не дурак. Прибудем в Трахтенбург, дам тебе коня. Скачи, лобзай свою Белоснежку. Надеюсь, она не так страшна, как ее фамилия.

– Богиня, – признался прапорщик.

В столице Труппенплаца не обошлось без народных гуляний и новой пьянки в честь ратного подвига Пауля и новообретенного наследника. Короче, пили по двум поводам, и оба были Палванычем. К чести граждан, пир протекал весьма дисциплинированно. Никаких склок, пьяных выходок и драк. Люди даже в блюдо мордой не плюхались, а аккуратно ложились. Прапорщик в который уже раз подумал, что именно здесь находится воплощение его мечты – государство с настоящим строем. Армейским.

Утро было не столь трагическим, сколь предыдущее. Дубовых попрощался с «папой», оседлал каурого коня и отбыл на встречу со спящей красавицей.

Альбрехт не хотел отпускать спасителя королевства, но осознавал, что угроза вторжения отсрочена. Ядовито ухмыляясь, монарх продиктовал писарю весточку для Генриха Вальденрайхского. Пусть старый дурак исполнит обещание прислать военную помощь через две недели. Она не помешает.

Палваныч без приключений ехал по Труппенплацу. Правда, двигался медленно, снег все-таки, и был вынужден переночевать в одном из сел.