– А патроны? – спросил солдат.

– Все под контролем, паря. – Палваныч хлопнул Лавочкина по плечу. – У меня в заначке лежит пара цинков. Бережливость – залог успеха. Эй, твое величие! Слыхал, как я в Дробенланде целую армию положил?

– Я считал данные сведения весьма преувеличенными, – осторожно признался монарх, боясь спугнуть надежду.

– Так я тебе говорю: это не слухи. А я лишний раз врать не стану.

Прапорщик протянул адъютанту фужер для следующей порции вина.

Солдат не сомневался, Палванычу безмерно понравилось в теплой карете, начиненной выпивкой. И вдруг его авантюра снова увенчается успехом? Ко всему, выпала отличная возможность избавиться от деспотичного начальника.

– Как мы свяжемся? – поинтересовался Коля.

– Голубиной почтой, – сказал Альбрехт. – Назначьте место встречи.

– Стольноштадт, дом Тилля Всезнайгеля, – предложил парень.

– Хорошо, – согласился Дубовых. – Через неделю. Сойдет?

– Да.

– Тогда проваливай! – хрюкнул прапорщик. – Время теряем.

Закрывая дверь, Лавочкин услышал слова Палваныча:

– Ну, твое величие, давай-ка, по доброму русскому обычаю, дерябнем. Ехать-то еще о-го-го…

«Понеслось», – констатировал солдат, провожая взглядом кортеж.

Коля подошел к саням, стоящим на обочине. Спутники смиренно ждали, сидя на дровнях.

– Что, цуцыки, замерзли? Едем дальше. До Стольноштадта рукой подать, – весело сказал парень.

– А где Пауль? – спросил Филипп.

– Дальше без него, – ответил Лавочкин. – Он сейчас в прапорщицком раю…

– Его… того? – прошептал Ларс.

– Нет, к сожалению, – черно пошутил рядовой. – Он дорвался до королевских запасов винища. Я тоже хлопнул бы с превеликим удовольствием.

– С удовольствием хлопнул бы сейчас эля… – мечтательно протянул Шлюпфриг, выходя из подземелья лже-Белоснежки.

Марлен, с непривычки жмурящаяся на солнечный свет, кивнула. Болезненное многодневное заточение закончилось, наступила пора действовать.

Парень и девушка перетряхнули горы добычи, сваленной в пещере, нашли зимнюю одежду да ковер. Расстелив его на снегу, виконтесса произнесла заклинание полета.

Ковер задрожал и поднялся на полметра.

– Садись, Шванц, – сказала Марлен. – Долетим до ближайшего поселка и выпьем весь тамошний эль.

Легкий морозец, солнце, снежная белизна сообщали путешественникам бодрое расположение духа. Виконтесса держала маркиза за руку. Он с собачьей преданностью смотрел на возлюбленную.

Встречный поток воздуха обжигал их лица, но молодым людям было не до того. Они простили друг друга и старались наверстать упущенное.

Ковер мчался над кронами деревьев. Внизу проносилась труппенплацкая земля. Марлен правила к Вальденрайху.

Через час гонки девушка снизила скорость, выбрала для посадки окраину крупной зажиточной деревни.

Спрятав ковер, маркиз и виконтесса зашагали к центру поселения. Однотипные дома стояли ровными рядами. Аккуратные заборы огораживали ухоженные дворы, в каждом из которых был хлев и сад. Снег на улице был идеально вычищен. Что поделать, Труппенплац – территория железной дисциплины.

Молодые люди почувствовали неладное, когда встречные сельчане стали резко сворачивать на боковые улочки, скрываться во дворах, захлопывать двери и зашторивать окна.

Марлен посмотрела на Шлюпфрига. Вполне нормален. Девушка также была в полном порядке. Оглянулись. Никакого дракона за их спинами.

– Странно, – сказала виконтесса Всезнайгель. – Так опасаться приезжих…

Они добрались до трактира. Вошли внутрь. Посетителей было всего двое – суровые мужики-лесорубы. Оба побледнели и словно по команде встали, схватили топоры да вдоль стеночки выскользнули на улицу. Из-за неплотно прикрытой двери донесся сдавленный шепот: «Как же она с таким?..»

Хозяин вжал голову в плечи. Заикаясь, спросил:

– Ч-чего изволят кр-красавица и чудовище?..

– О чем ты? – воскликнула Марлен.

Корчмарь ткнул трясущимся указательным пальцем в сторону Шлюпфрига:

– О нем.

Парень недоуменно развел руками. Виконтесса побагровела от гнева.

И тут маркиз увидел в зеркале отражение. Рядом с несравненной Марлен стоял презренный, уродливый эльф. Фиолетовокожая голова, острые уши, ирокез зеленых волос. Острый подбородок, сопли под причудливо вывернутым носом.

Шлюпфриг не поверил глазам:

– Это… я?!

Его ноздри затрепетали, как у хомячка. Шванценмайстер простонал что-то нечленораздельное и, роняя стулья и натыкаясь на столы, выбежал из трактира.

Мысли галопировали: «Амулет… Осколки… Лиловая рука… Боль… Бред… Проклятый Дункельонкель! Это его дьявольская магия!»

– Что же ты, дочка, с эльфийским отребьем под руку ходишь? – участливо спросил трактирщик.

Марлен бросилась за любимым.