Ивчиков. Кто? Она?

Колобашкин. Ну… ну… Я знаю, ты готов в нее влюбиться. А тебе так не хватает влюбленности… Для окончательной возвышенности и вдохновения… А бабец она — что надо.

Ивчиков. Я прошу не сметь…

Колобашкин. Обиделся, обиделся, Геродот.

Ивчиков. Я никак не могу понять… Кто вы такой?

Колобашкин. В каком смысле?

Ивчиков. Человек или…

Колобашкин. Животное? (Засмеялся.) Ни то, ни другое. Точнее, и то и другое. Я — кентавр.

Дом ученых. Слева — раздевалка. Зеркало. Наброшены пальто прямо на барьер. Входят Ивчиков и Колобашкин

Колобашкин (читает объявление). «Юбилей — на втором этаже. Вешалки нет. Плащи бросаем здесь, по-студенчески». (Огляделся.) Как все демократично. О юбилей! Как отдохнуть душой сотруднику журнала Колобашкину? Это сказать несколько слов о юбиляре. Я в упоении. Я хочу тяпнуть речь. Я позволю себе сделать это! (Встает в позу) Редактор Зенин талантлив. Но он не любит скрывать этого, он открытая душа! Поэтому ему нравится, когда иные говорят о нем вслух, нелицеприятно, искренне: «Та-лант-лив!» Редактор — эпикуреец! Любвеобилен! Здесь сказывается широта его интересов. И кроме того, он — принципиальный человек! Да, во все времена он был таким принципиальным, вернее, настолько принципиальным… что во все времена ему было еще и хорошо! Чувство меры! С этим рождаются. Он родился именно с этим. А кроме того — отважен. Как он отважно и разоблачительно мыслит. Особенно в области прошлого. Я порой спрашиваю себя: «Колобашкин, сколь отважным ты хотел бы быть?» И отвечаю неизменно: «Я хотел бы быть столь отважным, сколь Вениамин Александрович Зенин — потом!»

Входит Зенин.

Мой друг Владимир — сподвижник в розыгрыше.

Зенин (торопливо). Ну, какие придумались розыгрыши?

Колобашкин. У нас с Владимиром — такая задумка: я иду в пожарную охрану, от вашего имени беру форму пожарного. И в разгар массовых возлияний я прошу научных работников освободить помещение в связи с учениями пожарной команды.

Зенин. Прекрасно! Только побыстрее, а то все закисают от скуки. (Уходит)

Колобашкин. А Кира Ивановна, между прочим, здесь…

Появляется Кира. С удивлением замечает Колобашкина и Ивчикова.

Колобашкин. Не ожидали? А мы так рады вас видеть.

Кира. Не говорите чепухи. (Ищет свой плащ)

Колобашкин. И вы собрались уходить?! Когда мы пришли?! Да мы уйдем вслед за вами. Вы, кажется, уже знакомы с моим другом Владимиром? Впрочем, есть люди, с которыми приятно познакомиться дважды. Владимир относится к их числу. Ах, как здесь прохладно. Зябко. Может, все-таки поднимемся наверх?

Кира. Я ухожу домой.

Колобашкин. Вы правы. Наверху шумно. Здесь тихо. Но зябко. Я принесу вам шарф… А вы пока поберегите моего застенчивого друга. (Залпом) Это такой редкий человек. Он говорит о людях только хорошее. Меня, кстати, этому тоже учили в детстве. Но я забыл.

Кира. Послушайте…

И Колобашкин исчез. Кира и Ивчиков остались вдвоем. Длинное неловкое молчание. Неслышно сзади появляется Колобашкин с двумя чашечками кофе в руках.

Колобашкин (шепчет Кире). Он.

Кира вздрогнула.

(Как ни в чем не бывало протягивает им кофе) Для вас. Вернусь через мгновение. (Вновь исчезает)

Ивчиков (вертит чашку; обжигается, она у него падает из рук). Я… я… (Замолчал)

Кира (усмехнувшись). Какая радость… Я встретила человека нелепее себя. Вдвоем мы составим чудную пару. Я как-то в зоопарке видела двух пингвинов. Было жарко. А они очумело хлопали крыльями — для прохлады, что ли.

Колобашкин (появляясь сзади, шепчет). Он! Он! (Исчезает)

Кира обернулась — никого.

Ивчиков. Вы чем-то расстроены?

Кира. Ерунда. Хотела приукраситься, не вышло. Я это не умею. Потом хотела повеселиться. Но! Старая история: человек боится одиночества и стремится к нему.

Колобашкин (появляясь с огромным шарфом). Позвольте вам услужить. Унес у старой дамы, заявил, что вам прохладно. (Набрасывает шарф)

Кира. Послушайте, кто вас просил?

Колобашкин. Глядите в зеркало!

Кира. Оставьте…

Колобашкин (вдруг повелительно). Глядите! Внимательнее. (Поправляет на ней шарф) Я хочу открыть вам маленький секрет. Я хочу его сделать зримым для всех. Итак, сначала я надеваю на вас шарф. Я дал рисунок. Пестроту. Я сделал вас привлекающей внимание… Вас хочется рассматривать. Следовательно, настало время изменить прическу. Чуть-чуть. (Вынимает гребень, несколько взмахов)