– Пойдем.

– Куда?

– Там есть выход. Только беги сама, у меня плечи голые, потом заберешься.

Вернулись в комнату… вдруг запах и дыхание – кто-то живой. Посмотрел – еще одна девушка, тоже голая, с кинжалом в руке, машет им крест-накрест, обороняясь. Пряталась в шкафу.

– Давай я?

– Я сам.

Натянул арбалет и, направив, спустил курок. Затихла. На душе гадко, но иначе нельзя. Нельзя оставить хвосты, надо зачищать. Никто не должен знать, что он тут был.

– Проверь, мертвая или нет?

– Готова.

– Ты зачем в дракона перекидывалась? Кошкой нельзя было остаться?

– А какая разница? Мне так комфортнее. А если кто и видел – не поверит. Откуда тут дракон, если их вообще на свете нет. А еще они все так перепугались – мифическое существо ведь. Я сгребла их в кучу и порвала. Скажи, что хорошо вышло!

– Хорошо вышло. Быстро за мной, а то как бы кто не пришел. Долго тут болтаемся. Как это еще никто не примчался на шум.

– А кто примчится? Пока ты там стоял, я всех остальных по комнатам поубивала. И на первом этаже тоже. Остались только те, кто на улице.

– Интересное дело… а кто тогда Хасса мочить будет? Если ты всех поубивала? – пробормотал Андрей и начал спускаться по лестнице в потайной ход.

Небольшой коридорчик, по которому можно было идти только согнувшись, вывел, как и ожидалось, в систему городской канализации, мощную и разветвленную. Обычное дело для больших городов. Дождей не было, так что по полу выложенного кирпичом тоннеля тек небольшой вонючий ручеек. Шанти ругалась, что вместо благодарности за помощь он посмел засунуть ее в вонючую помойку, и требовала, чтобы он взял ее на плечо. Андрей отмалчивался, брел вперед, хлюпая порванными сапогами, и, только когда она совсем допекла, рыкнул: «Скоро выйдем и побежим!»

Вышли они довольно скоро – Андрей увидел колодец с вделанными в него металлическими скобами, и волей-неволей ему пришлось принять на плечи свою радостно хихикающую подружку:

– Вот видишь, видишь – теперь мне пришлось залезть на тебя грязными ногами! А взял бы на плечи сразу – и был бы чист!

– Сейчас будешь топтаться своими вонючими ножищами, я тебя вообще в это дерьмо сброшу! Заткнись лучше, и так тошно!

Шанти еще для порядку хихикнула, и через несколько минут они уже вылезали из люка на мостовой в купеческом квартале.

Андрей перекинулся в Зверя, Шанти амазонкой запрыгнула ему на загривок, и они понеслись по улицам. Было самое глухое время – под утро. Ночи уже в это время года длинные, так что на горизонте только-только занималось свечение, даже не свечение, а просто небо слегка посерело и поблекли звезды.

Одеваться Андрей не стал – забрал мешок с одеждой и так же тихо, как и раньше, перепрыгнул через забор. Уже во дворе перекинулся в человека, убедившись, что за ним никто не наблюдает. Сорвав с себя тряпки, оставшиеся от одежды, снятой с убитого стрелка, бросил их через забор. Прокрался в мойню, прихватив с собой Шанти, и через минут сорок вышел оттуда одетый, обутый и чистый. Прикинул – лезть через окно или же все-таки войти в трактир через дверь. Нет, стучаться, объяснять, как и что, откуда взялся, ни к чему. Подошел к складу, подпрыгнул, зацепившись руками за край крыши, подтянулся и вытолкнул себя на черепицу, проворчав:

– Скорее бы ты летать начала! Сейчас бы этак р-раз! – и подняла меня к окну!

– Тебя только моя мамочка поднимет, – хихикнула Шанти, – ты вон какую… хм… фигуру наел.

– Ну не такую уж и наел! – оскорбился Андрей. – У меня ничего лишнего. Жира вообще нет – чего брешешь? Тьфу на тебя. Спать иди! Можешь потренироваться перед сном, если хочешь. Только дверь тогда на засов запри.

– Какие там тренировки? У меня лапы отваливаются и хвост болит, – пожаловалась драконица. – Ты, кстати, погляди – там один говнюк мне сильно по хвосту рубанул. Прорубить не прорубил, но прямо по косточке, скотина, заехал. Теперь ноет хвост.

– Сейчас посмотрим, – озаботился Андрей.

Он занес Шанти в ее комнату, посадил на стол, и она сняла иллюзию кошки. Андрей посмотрел – и правда на чешуе что-то вроде ссадины. Кто-то из бойцов был поистине могучим, а еще – имел саблю из очень, очень хорошей стали.

Андрей коснулся ауры и убрал розовые сполохи боли. Шанти с облегчением вздохнула:

– Все. Хорошо. – Зевнула и прыгнула со стола, раскрыв крылья, прямо на кровать. Крылья ее выдержали, и она мягко спланировала на подушку. – Видал! Погоди еще – даже такого здоровилу, как ты, подниму!

– Молодец, – порадовался Андрей, – совсем другое дело! Вот теперь точно все получится, вижу. Горжусь тобой! Только особо не раздувайся от гордости и накинь на себя личину кошки. Да! Запрись. Мало ли кто войдет. Ты же не хочешь, чтобы тебе опять крылья пообломали?

– Вот умеешь ты испортить настроение! – буркнула Шанти. – Иди к своей самке, я дверь запру.

Андрей, улыбаясь, вышел в коридор, Шанти закрыла дверь, и он побрел в комнату Олры.

Женщина не спала. И была трезва как стеклышко. Бросившись к любовнику, схватила его за шею, прижалась и стала горячо целовать: