Он вел нас милю за милей через пустоту квадратных залов, широких коридоров и низких галерей. Думаю, когда Зодчие покупали адский огонь у Люцифера, то расплачиваться им пришлось собственным изощренным воображением.

Великая Лестница удивила меня.

— Здесь. — Горгот остановился в месте, где естественный туннель перекрывала галерея.

Великая Лестница оказалась не такой величественной, какой я представлял. Не шире десяти ярдов, с осевшим над входом навесом. Но она хотя бы была природного происхождения. Глаза, уставшие от изогнутых линий, могли отдохнуть. Какой-то древний поток пробил себе дорогу вдоль линии скального разлома, вода струилась по уступам в глубине, не выходя за пределы. По прошествии длительного времени поток превратился в тоненькую струйку, стекающую в отвесную и извилистую скалистую глотку.

— Кажется, впереди нас ждет подъем, — произнес я.

— Это лестница не для живых. — Некромант, затаившийся в узком проходе, с трудом выдвинулся из теней, будто те держали его, как паутина. Он мог бы быть братом-близнецом суки, забравшей себе нубанца.

— Ради всего святого! — Я обнажил меч и без промедления воспользовался им, очертив восходящую дугу. Голова некроманта отделилась от тела. Не прекращая движения, я развернулся и, вложив все силы, направил клинок вниз, прямо на пульсирующий обрубок его шеи. Ударил, прежде чем он успел упасть, глубокая рана рассекла его грудь пополам. — Меня это не касается! — проорал я трупу, увлекшему меня за собой на землю. При столь насыщенной жизни заставить кого-то протянуть ноги — всего лишь вопрос времени. Ошибкой было позволить Челле использовать подвернувшийся случай. Джейн следовало посоветовать мне сразу бросаться в атаку, напасть на некромантку и дело с концом. Позабыть о бегстве. В голове засело, что если бы я ответил на первые слова Челлы мечом, то, возможно, нубанец сейчас стоял бы рядом.

Яростно нажав на рукоять меча, я вскрыл грудную клетку некроманта. За голенищем я прятал небольшой, остро заточенный кинжал. Достал его и, пока братья молча наблюдали за моими действиями, вырезал сердце некроманта. Еще теплое, оно пульсировало в руке. Ему недоставало тепла живых и холода мертвых. В крови уже не было жизненной силы. Когда я вырезал сердце, то, исходя из своего богатого опыта, ждал, что с ног до головы буду обрызган кровью. В свете факелов кровь некроманта имела пурпурный оттенок и запачкала руки чуть выше локтей.

— Если кто-то из вас, ублюдков, захочет потратить мое время на глупые мелодрамы, пожалуйста, запишитесь в очередь.

Эхо повторило эти слова в нижних коридорах.

Однажды нубанец рассказывал мне об одном племени в Нубии, которое поедало сердце и мозг своих врагов. Они верили, что это придает им силу и хитрость. Я никогда не видел, чтобы нубанец так поступал, но он верил в этот обычай.

Я поднес сердце ко рту.

— Принц! — Макин шагнул ко мне. — Это дьявольское мясо.

— В нем нет ничего дьявольского, Макин, — возразил я. — В нем любовь к драгоценностям, власти, уюту, плотским удовольствиям. В нем то, что с готовностью совершат люди для удовлетворения своих прихотей. — Я отпихнул остатки трупа некроманта. — Ты считаешь, будто эти бедные создания злые? Ты думаешь, их нужно бояться?

Я откусил кусок побольше. Сырое мясо надо долго жевать, однако с сердцем некроманта усердия не потребовалось. Горький привкус крови прочистил горло. Я проглотил все, что было во рту, и мясо медленно скользнуло вниз; вкус у него был кисловатый.

Думаю, впервые Барлоу смотрел на еду без зависти. Остатки я выбросил. Братья безмолвно стояли вокруг, глаза слезились от дыма факелов. Тем-то и плохи смоляные факелы, только движение спасает от чада. Я чувствовал себя несколько странно. Возникло такое ощущение, будто ты должен находиться в другом месте, типа обещал быть на дуэли этим утром или нечто подобное, но никак не припомнишь, где именно. Холодок пробежал вдоль спины и рук, будто призраки оставили на мне отпечатки своих пальцев.

Сначала я открыл рот, затем закрыл, различив шепот. Оглянулся кругом. Шепот доносился из всех углов, впечатление такое, что сходишь с ума, слышишь отдельные слова, но смысла не понимаешь. Братья тоже начали нервно осматриваться.

— Ты это слышишь? — спросил я.

— Слышишь — что? — вопросом на вопрос ответил Макин.

Злобные голоса становились громче, хотя пока неясные; громче и громче. Да их тут полно! Едва заметный ветерок всколыхнул воздух.

— Время приступать к подъему, господа. — Я вытер пурпурные остатки крови латной рукавицей. — Давайте посмотрим, как быстро мы сможем подняться.

Я подобрал с пола голову некроманта, вовсе не ожидая, что его глаза начнут вращаться и уставятся на меня.

— Думаю, друзья нашего бессердечного друга совсем близко, — сказал я. — Много друзей.