— Ты сказал, что пойдешь за мной, куда бы я ни повел, Макин, — ответил ему. — Здесь все начнется. Когда о нас сложат легенду, — это станет первой страницей. Какой-нибудь старый монах ослепнет, раскрашивая ее, Макин. Именно здесь начало всему. — Правда, я не стал уточнять, насколько короткой может стать эта легенда.

Макин поклонился — скорее кивок, чем поклон — и ушел. Толстяк Барлоу поспешил за ним.

Итак, братья выкопали ловушки, приготовили стрелы и спрятались в развалинах, оставшихся от Норвуда. Я наблюдал, проклиная их медлительность, но старался держать себя в руках. Наконец лишь отец Гомст, пятеро отборных братьев и я остались на виду. Все прочие, числом, ненамного превосходящим две дюжины, залегли в хорошо замаскированных укрытиях.

Отец Гомст подошел и встал рядом, продолжая бормотать молитвы. Интересно, молился бы он столь усердно, зная, чт о тут произойдет?

Голова вновь разболелась, словно кто-то вогнал крюки в глаза и тянет за них. Такая же боль ощущалась, когда я только увидел старика Гомсти и подумал о возвращении домой. Подобную боль я испытывал всегда перед необходимостью выбора. Много раз позволял ей управлять мною. Но потом мне надоело быть рыбкой на крючке, и я научился сопротивляться.

Час спустя на дороге появился первый разведчик. Остальные не заставили себя долго ждать, подъехали и присоединились к нему. Убедившись, что нас семерых, стоящих на ступеньках дома бургомистра, обнаружили, я произнес, указывая на всадников:

— Похоже, к нам гости.

— Вот дерьмо! — Брат Элбан сплюнул на ботинки. Он ничего особого собой не представлял — седовласый вояка в проржавевшей кольчуге, — поэтому я его и выбрал. Волосы и зубы у него почти отсутствовали, но зато оставалась крепкой хватка. — Это не разбойники, гляньте на лошадей, — прошамкал он.

— Знаешь, Элбан, возможно, ты прав, — ответил я и улыбнулся. — Я даже сказал бы, они, скорее, похожи на солдат.

— Господи помилуй, — послышался шепот Гомсти за спиной.

Разведчики развернулись и поскакали назад. Элбан схватил упряжь и направился было к рыночной площади, где наши лошадки мирно пощипывали травку.

— Ты так не поступишь, старик, — мягко произнес я.

Он развернулся, в глазах промелькнул страх.

— Ты же не прирежешь меня, Йорс?

Из-за нехватки зубов он никак не мог выговорить «Йорг». Полагаю, мое имя давалось ему с трудом.

— Я не стану тебя убивать, — сказал в ответ. Элбан мне почти что нравился, поэтому я не прикончил бы его без серьезной причины. — Куда ты надумал бежать, Элбан?

Он показал на горный хребет:

— Это единственный путь. Иначе собьешься с дороги или, еще хуже, вырулишь к топям.

— Тебе не стоит двигаться к горному хребту, Элбан, — произнес я. — Уж поверь.

И он поверил. Хотя, возможно, поверил, потому что все еще не доверял, если вам понятно, о чем я.

Мы стояли и ждали. Вначале на Дороге Топей появилась основная колонна, она шла маршем, затем, спустя несколько мгновений, из-за горного хребта показались еще солдаты. Порядка двух дюжин вояк с копьями и щитами, над ними развевались знамена графа Ренара. В основной колонне солдат не менее шестидесяти, за ними, не соблюдая строй с колодками на шеях, тащилось около сотни пленников, связанных между собой цепями. Полдюжины телег замыкало шествие. Крытые были нагружены запасами провианта, на остальных — тела штабелями, словно дрова для растопки.

— Дом Ренаров не бросает мертвых не сожженными. Пленники им ни к чему, — отметил я.

— Не понимаю, — заявил отец Гомст. Испуг сменился недоумением.

Я показал на деревья:

— Топливо. Мы находимся на самой границе топей. В торфянике на мили вокруг нет ни одного достойного дерева. Они хотят увидеть яркое пламя, поэтому возвращаются назад, чтобы устроить отличный праздничный костер.

У меня было объяснение действиям Ренара, но сам я, как и отец Гомст, не был уверен в том, что понял все правильно. Настоящая сила появляется благодаря желанию расправиться с кем-то. Она появилась в тот день, когда я решил отсрочить месть графу Ренару, — мне казалось, на тот момент от этой затеи не будет никакой пользы. И вот теперь, стоя среди руин Норвуда, я был переполнен жаждой, которую невозможно утолить праздничным пивом. Ожидание графа. Ожидать его появления, располагая горсткой рубак, в то время как рассудок и все чувства призывают спасаться бегством. Все, кроме одного, которое повелевает победить или погибнуть, но никогда не склониться.

Теперь я мог четко различить отдельные фигуры во главе колонны. Шесть всадников в кольчугах и рыцарь в тяжелых пластинчатых доспехах. Эмблема на его щите стала видна, когда он повернулся, отдавая команды. Черный ворон на красном поле, огненном поле. Граф Оссон Ренар не повел бы сотню солдат в протекторат Анкратов, это один из его сыновей. Марклос или Джарко.

— Братья не станут биться против войск, — проговорил Элбан, опустив руку на мой наплечник. — Мы сможем прорваться между деревьями, если доберемся до наших лошадей, Йорг.