Хамид быстро отыскал дом, припарковал машину на улице и с дружеской спокойной улыбкой выслушал мои указания о том, что он должен дожидаться меня здесь, а не брать других пассажиров.

— Я понимаю, понимаю, — заверил он меня, и я прекратил разъяснения.

Я оставил его улыбающееся отражение в зеркале заднего вида, а сам вышел из машины и пошел по асфальтовой дорожке к входу в здание. Мягкий, почти неощутимый ветерок шевелил сгустившийся туман, как комок плотной ваты. Я шел и чувствовал, как туман расступается передо мной, чтобы снова сомкнуться позади.

Здание представляло собой типичный образец строительства тридцатых годов и, судя по внешнему виду, хорошо сохранилось. Изящная резьба по дереву над дверью совсем недавно была заново покрыта лаком. Слева от двери висел поименный список жильцов, рядом с каждым именем располагалась кнопка звонка. Я нажал одну за другой несколько кнопок: Сааринен, Бонсдорф, Ниемеля, Катая.

Откликнулся Бонсдорф.

Я потянул ручку двери и оглянулся. Туман был настолько плотным, что, если бы я не знал, где на улице припарковано такси Хамида, мне пришлось бы искать его. Как было указано в списке, Бонсдорф проживал на четвертом этаже. Я нажал кнопку вызова лифта и, воспользовавшись его кабиной, очутился перед старомодным металлическим колокольчиком на двери с отверстием для почты, которая предназначалась Бонсдорфу.

Светлая точка за глазком двери моментально стала темной, потом дверь распахнулась. Бонсдорф, как оказалось, была женщиной примерно восьмидесяти лет.

— Я ждала вас, — заявила она.

Не зная, что на это ответить, я только пробормотал:

— Извините, что заставил вас ждать.

— Целый день? — проворчала женщина. — Давайте приступим.

Она развернулась и пошла в комнату. Я понятия не имел, кого именно она ждала, но когда открыла дверь и пригласила меня внутрь, я подчинился.

Как я успел оценить, квартира была большой: пять комнат и кухня. Судя по всему, госпожа Бонсдорф жила здесь одна. Беглый взгляд в сторону двух помещений подтвердил это предположение: они казались покинутыми, красивый лоскутный половик около кровати и декоративные подушки явно лежали здесь нетронутыми очень давно. Я прошел за женщиной в гостиную и подождал, пока она не остановится и не объяснит мне, кого же именно она ожидала, и, может быть, позволит мне рассказать, зачем я здесь.

Женщина прошла по черному с узорами восточному ковру размером с поле для игры в сквош. Ковер был настолько огромным, что я был уверен: не один человек успел заблудиться на нем. Старушка подошла к телевизору и пару раз ударила по нему маленьким кулачком.

— Вот он, — сказала она, — не показывает.

Я посмотрел сначала на телевизор, потом на госпожу Бонсдорф. Это была маленькая старушка с вьющимися волосами, даже дома одетая в элегантный серый блейзер, излучающая решимость и энергию, несмотря на свой возраст и сгорбленную осанку.

Я задумался.

Что могло с ним случиться?

Я прошел к телевизору, проверил все провода, чтобы убедиться, что они подсоединены, потом попробовал его включить.

— Он не работает, — проинформировала меня хозяйка.

Я снова посмотрел на провода и обнаружил, что один из них безвольно повис. Я проследил за ним до старинного бюро из темного дерева, посмотрел за софу в стиле рококо и обнаружил, что он не подключен к розетке. Воткнув вилку в розетку, я вернулся к телевизору, на котором немедленно возникла картинка.

— Я могла бы сделать это сама, — прокомментировала хозяйка.

Я снова выключил аппарат и повернулся к ней:

— Давайте договоримся: я не возьму с вас плату, если вы согласитесь ответить на пару вопросов.

В ее глазах что-то промелькнуло.

— Мне следовало догадаться, — сказала женщина. — Какой же мастер в наше время приходит в тот же день, когда его вызвали? Хотите кофе?

Мы сидели за столиком в столовой и пили кофе из фарфоровых чашек. Госпожа Бонсдорф носила на левой руке золотое кольцо с бриллиантом. Машинально она время от времени теребила кольцо, сдвигая бриллиант к мизинцу, затем, не переставая разговаривать, возвращала камень в прежнее положение. Это заставило меня ощутить на пальце собственное обручальное кольцо — массивный обруч из белого золота с ровными краями. Десять лет назад я надел его на палец, связав себя с женщиной, которую долго искал. А вот теперь ее поиски привели меня сюда.

Кофе был темным, очень крепким. Я понял, что очень хочу сейчас выпить чашку кофе. Так же четко я понимал, что еще секунду назад я не смог бы ничего проглотить. Собравшись с силами, я заставил мой мозг изгнать из себя картинки из квартиры в Яткясаари.

Я сказал женщине, что ищу человека, который прежде жил в этом доме, описал ей Таркиайнена, назвал его имя и профессию и добавил, что, может быть, я ошибся и пришел не в то здание. Потом я показал ей фото, которое сохранил в памяти телефона. Женщина напряженным голосом сказала мне, что я попал именно в тот дом, который мне нужен.