— Ты же хотела к морю! — сказал я, присаживаясь на какой-то каменный выступ. — Ну, вот мы у моря.

— Но не сидеть же тут вечно!

— Да не хочу я в бар идти! Я с тобой пошел гулять, а не со всей ночной Одессой.

— Тогда пошли купаться. Слабо, Ма-а-а-асква? Голышом? Ну?

Из двух вариантов я выбрал третий. Притянул ее к себе на колени и впился в губы. Она безропотно ответила на поцелуй и тут же принялась ерзать на моей коленке задом. Ее язык шарил по моим зубам и деснам. Я просунул руки к ней под топик и стал гладить напрягшиеся соски. Я почувствовал, что меня сейчас разорвет от возбуждения.

— Я знала, что ты реальный чел, — сказала она, оторвавшись от моих губ.

— Холодно, — сказал я. — А ты почти голая. Может, потихоньку двинемся обратно?

— Я хочу пива.

— Я тебе куплю пива по дороге.

— И сигареты!

Мы выбрели в какую-то аллею.

— Слушай, — сказал я. — Пилить пешком неохота.

— Та ты на приколе! Какой «пилить»? Щас фару словим.

— Чё словим?

— Фару, Ма-а-а-асква!

Она подошла к одинокому такси, которое, видимо, дожидалось как раз таких, как мы, — пьяных и нежадных.

— Тридцать! — выкрикнула она таксисту. Тот радостно закивал головой — еще бы! За тридцать гривен можно не то что пару кварталов проехать, а и до Большого фонтана смотаться, что в получасе езды.

Я не стал спорить. В такси Оксана, конечно, потребовала сменить радиостанцию и, найдя нужную, сама увеличила громкость до запредельной. Таксист только усмехнулся. Слава богу, ехали мы минут пять. Вышли у ее дома. По иронии судьбы они с сестрой жили на той же улице, что и Е., — буквально в паре кварталов, только на другой стороне.

— В гости не зову, — сказала Оксана. Ее веки были полуопущены — серьезная стадия опьянения.

— Я и не напрашиваюсь.

— Просто там сестра… И ребенок ее…

Она прижалась ко мне и впилась в губы. В этот момент что-то вспыхнуло. Я вздрогнул и оторвался от Оксаны. Неподалеку от нас пара выпивших ребят взорвали петарду. Тут же откуда ни возьмись выскочила полицейская машина. Я подивился такой оперативности, хотя и до этого замечал, что одесская полиция колесит по городу круглосуточно. Полицейские вышли из машины и попросили молодых людей поднять руки.

— Она стреляет? — шутливо, но несколько нагло, учитывая ситуацию, спросил один из ребят, указывая на кобуру одного из полицейских.

Я подумал, что полицейский скажет что-то типа: «Стреляет, епти, так, что тебе, сука, мало не покажется». Однако тот в лучших традициях американских боевиков проигнорировал вопрос, а только сухо, но вежливо повторил просьбу поднять руки.

— Зайдем в подъезд, — поежилась Оксана.

Мы зашли в прохладный лодъезд, и я снова полез ей под топик.

— Ну, так чё? — спросила Оксана, слегка отстраняясь и убирая мои руки со своей груди.

— Чё?

— Ну, чё-чё. Ты реальный чел или нет?

— Реальный, реальный, — успокоил я ее.

Она ткнула в меня пальцем.

— Тогда я хочу, чтоб ты меня чпокнул.

Я задумался. Такой откровенности я все-таки не ожидал. Но это мне как раз нравилось в Оксане — прямота во всем. Однако меня тут же начали мучить рефлексии: а не пожалею ли я об этом завтра? А что с Е.? А не будет ли это изменой? А зачем мне это?

«Бляха-муха! — разозлился я сам на себя. — Ты живой или и вправду труп? Сколько можно заниматься этим мозгоебством?! Ты же собирался совершить какую-нибудь дурость. Вот прекрасный повод».

— Да или нет? — прервала мои мысли Оксана.

— Понимаешь, — замялся я. — У тебя нельзя, у меня как-то неудобно… (До этого я сказал Оксане, что снимаю с приятелем комнату; после того, как над моей гостиницей посмеялись девицы, я старался не афишировать место своего пребывания.)

— Бля-я-я-я, — выдохнула Оксана. — Ты меня всю возбудил, а теперь неудобно? У меня там уже все мокрое! Тебе, блядь, девушка говорит, что хочет, чтобы ты ее чпокнул! Я тебе что, не нравлюсь? Я же чувствую, что у тебя стоит.

— Нет, ну можно что-нибудь придумать, — выдавил я довольно глупую фразу.

— Ну, придумывай.

Так мы простояли почти час. Периодически влипали друг в друга, доводя себя до иступленного возбуждения, потом отстранялись и начинали разговор заново.