— А как же Антихриста уничтожать будем? — спросила Антонина.

— В этом-то и заковыка, — почесал затылок Дегтярев.

— Если Кузьку убьем, Мишка расстроится, — сказал Сенька Образцов. — Он сына долго ждал.

— Ну, во-первых, сын он ему или нет — это бабушка надвое сказала, а во-вторых, иного способа вернуть расположение Бога я не вижу.

— Да утопить, и делу конец, — раздался чей-то нетрезвый голос.

— Да он и из дому-то не выходит.

— Значит, спалить. Надо только так обставить, что вроде как несчастный случай.

— Да? — язвительно усмехнулся Супин. — И как же ты это сделаешь?

Он стал искать глазами говорившего, но тот уже пробился сквозь толпу. Это был Лешка по кличке Бензовоз — он когда-то водил бензовозы.

— А это просто. Сарай у Тимохиных соломой крытый. Стоит впритык к дому. Дом деревянный. Вывод: если загорелся сарай, огонь перекинется на дом.

— Ну и что?

— Ну и то. Выжидаем грозу. А сейчас их в июле что блох на собаке. И тихонько обливаем дом Тимохиных бензином. И вжик — дома нет. Приехала комиссия, а тут и свидетели: гроза была, молния в сарай попала и усе.

— Что «усе»?

— Со сна выбраться не смогли.

Опакляпсинцы задумались — все ж таки живьем людей палить не хотелось.

— Мишку жалко, — сказал Сенька Образцов. — Да и кто ж поджигать будет?

— Да я и подожгу, — пожал плечами Лешка. — Скиньтесь мне на пузырь и всё. А Михаила… Михаила ты из дому и попроси — мол, дело есть срочное. Отведи к себе на разговор, а мы всё и обтяпаем.

— А если грозы не будет? — недоверчиво спросила Антонина.

— Не ссы, Антонина, будет. Облака вон какие красные, да и солнце светит тускло. Гроза со дня на день будет.

— Ну, дай-то бог, — вздохнула Антонина и перекрестилась.

Следом поспешно перекрестились и остальные опакляпсинцы.

Ночью Кузя проснулся от далекого громыхания. В оконное стекло барабанили ветки яблони. В комнате было прохладно, свежо.

Кузя посмотрел на дверь и увидел полоску света на полу — родители явно не спали. Он вскочил с кровати и протопал до двери. Споткнулся о стоящую почему-то посреди комнаты сумку и упал.

— Ну вот, — услышал он мамин голос, — Кузька проснулся.

— Ну и слава богу, — ответил ей папа. — Тем лучше.

Долго, долго пыжилось темное небо. Воздух дрожал, колебался и, наконец, хрустнул расколотым арбузом. Вспыхнула молния, и через пару секунд зарокотал гром. По листьям жирными червяками заскользили капли, и Опакляпсино в считаные секунды накрыло небесным дуршлагом.

И словно по сигналу, несмотря на поздний час, в домах опакляпсинцев неожиданно засветились окна, заскрипели калитки, захлюпала под сапогами мокрая глина. Опакляпсинцы, словно молчаливая армия восставших из могил мертвецов, стали собираться в ручейки, которые текли по кривым улочкам деревни, соединяясь в мутный селевой поток, направляющийся к дому Тимохиных — самому темному в этот момент во всей деревне.

Когда цель была почти достигнута, поток этот остановился и рассосался, словно впитался в землю. Все попрятались за деревьями и стали ждать. Первым пошел Сенька Образцов. Он молча прошел через тимохинскую калитку, словно бесплотный дух сквозь стену. За ним перебежками, то и дело останавливаясь и вытирая мокрое от дождя лицо, к забору подкрался Леха Бензовоз — и руках у него было две канистры. Зеваки-зомби смотрели за разворачивающимся действием из своих укрытий. Сенька поднялся по ступенькам на крыльцо, набрал и легкие воздуха и осторожно постучал в дверь. Потом постучал громче. Кулаком. Потом несколько раз ногой. Потом дернул ручку двери, и дверь неожиданно отворилась.

Леха Бензовоз вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там происходит. Прошло не меньше минуты. Опакляпсинцы стали опасливо выходить из-за деревьев, заборов, кустов, словно материализовались в атмосфере. Они переглядывались и вопросительно вскидывали головами — ну, что там?

В доме Тимохина неожиданно зажегся свет, а через пару секунд на пороге появился растерянный Образцов. Он просто стоял и молчал.

Опакляпсинцы, потоптавшись на месте, не выдержали и пошли к дому.

— Ну, что там? — крикнул кто-то Сеньке из-за забора.

Сенька развел руками и хрипло гаркнул:

— Уехали!

В ту же секунду опакляпсинцы бросились к дому, сметая на своем пути и калитку, и забор, и друг друга. Взбежали по ступенькам, рванули внутрь — в доме было холодно и пусто. В углу грибным наростом виднелся старый платяной шкаф. У стены стоял протертый диван. На нем валялся мятый глянцевый журнал.

— Да как это? — возмутился кто-то. — Даже не попрощавшись, что ли?

— Стало быть, не попрощавшись, — хмуро ответили ему из-за спины.