В райцентре она была человеком известным, поэтому слух о том, что какая-то девка из Опакляпсино родила Антихриста, быстро распространился по району. Большинство, конечно, не верили и отмахивались, но те, кто верил, передавали этот нелепый слух дальше. Уже через пару недель в районе только и было речи о Кузьме. Поговаривали, что у какой-то девки деревенской родился мохнатый ребенок с рогами на голове, который всех врачей матом обкладывал, а у крыс больничных кровь пил. Еще говорили, что он как только видит икону или крест, так сразу рычать начинает. А еще скалится, а во рту у него клыки, хотя по возрасту ему и зубов-то не полагается еще. И питается он только мясом и кровью. Все эти нелепости передавались из уст в уста со скоростью эпидемии. И даже тот, кто не верил во всю эту галиматью, сам того не подозревая, участвовал в ее распространении, ибо от нехватки событий в шутку бесконечно пересказывал этот слух об Антихристе.

Еще через пару недель весть о том, что «Танька-то наша Антихриста родила», дошла и до самой деревни. Дошла, конечно, в сильно покореженном виде, тем более что привезла ее Антонина Сафонова, самая болтливая сплетница во всем районе.

В тот день к ней зашли ее соседки — Раиса, Ленка, Марина; и Антонина (по большому секрету, конечно) по-ведала им эту страшную новость. Естественно, кое-какие детали пришлось опустить, например мохнатость новорожденного, а также наличие рогов и клыков — это все было легко проверить, зато все остальное Антонина расписала в лучшем виде.

— Это кто ж такой, Антихрист этот? — спросила Раиса, на которую рассказ о сосущем крысиную кровь младенце произвел неизгладимое впечатление.

— Ну, это навроде Христа, только наоборот.

— Веселый и богатый, что ли? — удивилась Раиса, которая только и знала о Христе, что он был грустный и бедный.

— Да сама ты «веселый»! — возмутилась Антонина. — Злой! Вот какой!

В тот же день подруги (опять же по большому секрету) рассказали о Кузьме своим мужьям. Те, уже безо всяких секретов, рассказали всем остальным. А дальше только и было, что разговоров о Танькином ребенке.

Особенно бурно новость обсуждали на стройке нового комбината. Наверное, потому что кирпич вторую неделю не завозили, и рабочие от скуки все время проводили за картами и домино, а стало быть, и времени для разговоров было навалом.

— Неужто так-таки и крыс жрет? — удивлялся сварщик Кирьянов, цокая языком.

— Ясен хрен, — кивал крановщик Дегтярев. — Он как первую сожрал, так врачи его сразу в подвал запустили, чтоб он заместо кошки там всех крыс переловил.

— И чего? Переловил?

— А то. Потом вылезает из подвала весь довольный, в крови перемазанный, изо рта хвост торчит, и говорит врачам: «Ну чё встали, бляди! Несите еще, а то я вас самих сожру». Чисто зверь. А остальные крысы так перепугались, что стали ему с тех пир сыр носить. Ну, вроде приношения, чтоб он их не ел.

— Эка невидаль, — пожал плечами укладчик Бутко. — В промзоне таджики завод вон строят. Так они не только всех крыс съели, они там еще и всех кошек в округе сожрали. И всех насекомых с птицами слопали. Там летом теперь тишина. Ни шмелей, ни бабочек. Всех схомячили.

— Так то ж таджики, — возразил Дегтярев. — А тут человек нормальный.

— Да ну и что? С голодухи в войну, говорят, и крыс, и пауков, и тараканов ели.

Недоверие Бутко стало раздражать Дегтярева.

— А может, твои таджики и летать умеют?

— Это как? — спросил Бутко.

— А так, — стал распаляться Дегтярев. — Он когда акушерку за палец укусил, так та его сразу и уронила.

А он не упал. Он так в воздухе завис, а потом к мамке на грудь спланировал. Понял?

— Таджики, может, и не умеют, — ответил невозмутимый Бутко. — Но белорус у нас один на стройке в прошлом году из крана выпал, так тоже летел дай боже.

— И чё? — встрял доверчивый Кирьянов. — Выжил?

— А то. Еще минут пятнадцать после полета жил. Потом помер, конечно.

— Ну а Кузя-то не помер! — потеряв терпение, крикнул Дегтярев.

— Так он же не с крана летел, — пожал плечами Бутко. — А летел бы с крана, еще неизвестно, выжил бы или нет.

— Тьфу, чтоб тебя! — сплюнул с досады Дегтярев.

— Да пиздеж это все, — поморщился бригадир Матвей Супин. — Антихрист, он волосатым должен быть. И потом у него ж три шестерки должно быть.

— А шестерки-то откуда? — удивился Кирьянов. — Он чё, с картами ходит?

— Вот ты дебил, — вскипел Супин. — Ну при чем тут карты? Циферки у него должны быть на теле — три шестерки. Вроде как печать такая. От папы его, дьявола. Мол, так, мол, и так: вот тебе штамп — лети на землю мою волю исполнять, так сказать, помогай отцу по хозяйству.