— Ну и как я?

Он посмотрел на свое предплечье.

— Кусаться я тебя не учил, — тихо прорычал он.

Ну, может он и не все время с ней играл.

— Решила сымпровизировать, — заявила Рия, хотя, по правде, зубы она пустила в ход инстинктивно — ее спровоцировало наглое нападение. Взгляд упал на отметины на его коже — красные и отчетливые, — и она ощутила прилив вины.

— Я не хотела кусать тебя так сильно. Но… мне ни капельки не жаль.

— Да ну?

Он пошел к ней, медленно, очень медленно. На этот раз Рия попятилась. Одно дело — играть с хищником, который не выпускает когти, и совсем другое — знать, что ты жертва. Эммет продолжал наступать. Рия знала, что до двери за ее спиной меньше фута. Она ринулась к выходу.

Поздно.

Эммет перехватил ее, и Рия вдруг оказалась распластана по двери, слишком хорошо понимая, что заперта наедине с хищником в человеческой шкуре. Вот только, когда Эммет расставил руки по обе стороны от ее головы и наклонился, обжигая дыханием, она почувствовала не страх, а какое-то странное возбуждение.

— Бу.

Она вздрогнула, за что ей тут же захотелось саму себя отшлепать.

— Хватит корчить из себя страшного зверя.

Он моргнул, а когда поднял ресницы, в его глазах не осталось ничего человеческого.

— Мммм, чую здесь маленькую сладкую девочку, — шепнул он ей прямо в губы, сверкающим зелено-золотым взглядом подстрекая ее ответить.

Он подался еще ближе, и когда его грудь коснулась ее, Рия задохнулась.

— Ты вела себя очень плохо. — Хриплый упрек.

Эммет склонил голову набок, и хотя так Рия не могла видеть его глаз — не считая блеска из-под ресниц, — она понимала, что он смотрит на ее рот.

— Скажи, что тебе жаль.

Она даже не знала, что заставило ее это сделать. Но, разлепив губы, Рия шепнула:

— Нет.

Его рот прижался к ней прежде, чем она успела договорить. Эммет целовал ее так, как еще никто в жизни. Он покусывал ее губы, скользил по ним языком, словно она была вкуснейшей конфетой, а он умирал с голоду. Он прижимался к ней, а руки Рии каким-то непостижимым образом очутились под его футболкой, поглаживая его спину, обжигающе горячую, будто пылающую в той же лихорадке, что заставляла ее тихо стонать.

Странный звук, похожий на рычание, перекатился из его груди прямо ей в губы. Прежде чем Рия успела понять, Эммет обнял ее за талию и поднял. Она обхватила его ногами, сдаваясь во власть собственнического поцелуя, разжигавшего пламя в ее теле в настоящий огненный шторм. Одна из больших рук скользнула по ее спине вниз, чтобы сжать попку.

Рия ахнула, обрывая поцелуй.

Эммет снова поймал ее губы прежде, чем она успела перевести дыхание. О Боже! Даже впиваясь ей в рот, он не переставал поглаживать ягодицы в дичайшей, первобытнейшей ласке, распаляя ее все сильнее и заставляя почувствовать влагу между ног. В глубине души Рия была шокирована собственной реакцией на его действия, но голос разума потерялся в оглушительно громкой пульсации крови, бурлящей от чистейшего удовольствия.

Когда у нее совсем закружилась голова, Эммет прервал поцелуй, и эти сладкие мужские губы стали спускаться по ее горлу. А рука на ее попке… Рия сглотнула, пытаясь думать связно, хотя все мысли разлетелись, стоило Эммету поменять позу, чтобы его пальцы смогли пробраться между ее бедер.

— Стой, — выкрикнула она.

От легкого поглаживания ее будто прострелило током.

— Прошу, скажи, что ты совсем не это имела в виду.

Щетина царапнула ей горло, когда Эммет потянулся, чтобы впиться зубами в мочку ее уха.

— Ну же, ласка. Еще чуть-чуть.

Боже, он сущий дьявол. И от него так хорошо пахнет. Разгоряченным вспотевшим мужчиной и чем-то еще — присущим одному лишь Эммету. Рия невольно принялась целовать его подбородок, зачарованная контрастом между щетиной и гладкой кожей.

— Случайный секс не для меня.

— А кто говорил о случайном? — Еще одно дразнящее поглаживание, еще одна волна наслаждения. — Лично я собираюсь заниматься с тобой сексом как можно регулярнее.

Наглое заявление должно было бы ее оттолкнуть. Вместо этого в голове у Рии замелькали образы: переплетенные голые руки и ноги, твердые мужские бедра между ее собственных. Из Эммета не получится нежный трепетный любовник. Он будет требовать и брать. Может быть, даже кусаться.

Она каким-то чудом нашла в себе силы сказать:

— Это ко многому обязывает.

На этот раз Эммет не погладил ее, а надавил пальцами. Втянув воздух, Рия закрыла глаза, ожидая, что он ее отпустит. Но он не остановился. Наоборот, приподнял, располагая, как надо… и медленно, дразняще принялся тереться о нее. Рия чуть не закричала. А потом его пальцы вернулись, и Рия не смогла больше сдерживаться.

Эммет губами заглушил ее крик, продолжая сводить с ума — и едва вынося эту пытку. Запах ее возбуждения казался ему истинной амброзией. Ему хотелось поставить ее на пол — нет, лучше уложить на маты — развести ей ноги и попробовать на вкус. Член напряженно пульсировал, и озверевший леопард был готов взять верх над человеком.