— Разве это не противозаконно?

— Только если поймают. А тебя не поймают, поверь. Потому что у тебя окажутся подтверждающие документы.

— Как, черт подери, ты все устроишь?

— Есть знакомые.

— Не сомневаюсь.

Тон последней фразы Шуберту не понравился:

— Так тебе нужно алиби или нет?

— Мне нужно просто выпутаться из происшествия..

— Ну, на это даже не надейся. Так что единственный способ выкрутиться для тебя — заручиться надежным алиби.

— Знаешь, даже если алиби проработать, все равно это так просто не сойдет. Копы наверняка станут допрашивать секретаршу Петерсона. И узнают, что с ним ужинал я.

— Не узнают.

— Но ведь Пегги звонила в офис, чтобы договориться об ужине!

— Ну, вообще-то я позвонил ему лично.

— Но Петерсон наверняка рассказал секретарше о назначенной встрече! Или пометил время в ежедневнике…

— Поверь мне, никаких записей нет.

— Ты не можешь знать наверняка…

— Могу. Потому что Петерсон точно не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о вашем ужине.

— Джерри, перестань, мать твою, говорить загадками. С какой стати ему держать нашу встречу в тайне?!

— Не твое дело.

— Нет, мое! Это мою задницу подставили!

— Нед, до тех пор, пока ты снова не поужинаешь в «Хъятт-Редженси», у тебя не возникнет проблем. Никто и никогда не свяжет твое имя со случившимся, а даже если что-то и заподозрят, хотя это и маловероятно, — что ж, у тебя на такой случай есть алиби в Майами. Так что, как видишь, все чисто. Вообще-то на твоем месте я бы пошел и отпраздновал удачу. Купи себе новый костюм. Я слышал, у «Армани» рапродажа…

— Как, черт подери, ты можешь стоять здесь и шутить со мной о покупке нового костюма после того, как дал добро на мокрое дело?!

— Тс-с-с. Как сказал однажды великий Рональд Рейган — «ну вот, опять вы за старое». Ладно, попытаюсь объяснить. Возникла проблема, и мистер Тед Петерсон пытался навредить фонду, а тем самым — и репутации мистера Баллентайна. Похоже, что личные финансовые проблемы покойного столь обострились, что у него не осталось иного выхода, кроме как прибегнуть к шантажу. Стал угрожать, говорить, что распространит фальшивую информацию об «Эскалибуре», если ему не пообещают существенного откупа.

Хотелось сказать: «Информацию о том, что фонд — афера?» Но я смолчал. Быть может, знание — действительно сила… но оно же может и существенно навредить здоровью.

— И хотя его пресловутые данные о фонде оказались полнейшей чепухой, факт остается фактом: грязь липнет, уж это-то мистер Баллентайн знает как никто другой. Если бы Петерсон прибег к шантажу, этот засранец поставил бы под угрозу все, что только связано с «Баллентайн Индастриз», в том числе и твою работу.

Стал бы он действительно нас шантажировать? Вряд ли. Но если ты читал «Зону успеха», наверняка знаешь, что одна из величайших деловых стратагем Баллентайна гласит: «Сомнение порождает тревогу Так что нанеси удар первым и перекрой все пути к сомнению». Так я и поступил. Нанес Петерсону первый удар. А затем перекрыл все пути к сомнению насчет тебя, заручившись твоей верностью.

— Ты меня подставил.

— Можно и так сказать. Однако на твоем месте я бы расценивал ситуацию как новую возможность. Ты будешь процветать до тех пор, пока будешь держать рот на замке и выполнять свои обязанности. Мы щедро вознаграждаем за преданность, а поскольку я знаю, что ты — парень амбициозный, то уверен: быстро вскарабкаешься вверх по карьерной лестнице. Особенно после того, как я сообщу мистеру Баллентайну, что ты: а) крайне эффективно выполнил довольно неприятное поручение и б) тебе можно доверять. — Джерри взглянул на меня, улыбаясь едва ли не победоносно: — Ведь тебе можно доверять, Аллен?

Я нервно сглотнул:

— Можно.

«Потому что ты выиграл. И выхода нет».

Я провел долгую ночь, уставившись в потолок, погружаясь в отчаяние всё глубже и глубже, боясь закрыть глаза и увидеть вновь, как разлетается в крошку голова Теда Петерсона на рельсах. Снова и снова обдумывал я ситуацию, стараясь заметить новый ракурс, нестыковку, предлог, лазейку — хоть что-нибудь, что поможет выбраться из расставленной ловушки.

Ничего. Джерри загнал меня в угол, послал в нокаут. Теперь Шуберт может распоряжаться моей жизнью. Если разозлю его или откажусь делать, что прикажет, он отнимет у меня свободу посредством единственного анонимного звонка в полицию. Хитрая ловушка — не только решает вопрос с Петерсоном, но и я теперь до конца жизни завишу от Джерри. А он, в свою очередь, заполучил послушную пешку, которая выполнит все его приказы.

Лиззи, Лиззи, Лиззи! Хотелось рвануть к телефону позвонить в Лос-Анджелес, поделиться с ней. Но если я расскажу — потеряю ее навсегда. Как только любимая узнает о западне, в которую я попал (вернее, о том, как я по глупости, из-за собственной непредусмотрительности и от отчаяния дал себя обхитрить), — бросит окончательно.