Я достал из-за спины компьютерный кейс, набитый наличностью, полученной утром в аэропорту Далласа.

— Да, большой кущ… Но взгляните, сколько денег добыл мой начальник для фонда!

— Сколько сегодня?

— Четыреста десять тысяч.

— Из которых, — банкир набросал в ежедневнике несколько цифр, — на счет мистера Шуберта следует поместить ровно восемьдесят две тысячи?

— Совершенно верно.

Пристально изучив бланки, Оливер сообщил:

— Ну что ж, вы же не открываете счет на собственное имя. И у вас имеется паспорт владельца. И подпись на бланках совпадает с проставленной в документе, из чего я могу заключить, что либо операция совершенно законна, либо вы до опасного хитры.

Не успел я отстоять свою невиновность, как Оливер вскинул палец:

— Мистер Аллен, сделайте одолжение, ничего не говорите. Поскольку я не обязан выслушивать подобные вещи. И совершенно не хочу ничего знать. Кстати, небольшая деталь: мистер Шуберт должен был представить вам рекомендацию от финансового учреждения, в котором у него открыт счет. Однако учитывая, что он — ваш начальник, а следовательно, имеет непосредственно отношение к фонду, думаю, мы можем махнуть на правила рукой.

— Мистер Шуберт будет вам весьма признателен.

Банкир ушел, забрав с собой компьютерный футляр.

Вернувшись через пятнадцать минут, принес книжку регистрации вкладов, которую протянул мне. Документ был выписан на имя Джерома Д. Шуберта.

— Теперь счет официально открыт.

Я протянул книжку обратно:

— Можете оставить у себя.

— Вы хотите сказать, мистер Шуберт не захочет просмотреть отчетность по своим вкладам?

— Он мне доверяет.

— Разумеется. — И мистер Макгвайр принялся выписывать квитанции.

— Я имел в виду, что сам доставлю ему квитанции о получении.

— Да, конечно.

— Хотел кое-что у вас спросить. Разве Джерри Шуберт не получает отчетности о счете фонда «Эскалибур»?

Оливер удивленно взглянул на меня:

— Мистер Аллен, ваш руководитель не владеет счетом «Эскалибура».

— Разумеется, — постарался я исправить промах, — связей с каким бы то ни было лицом установить невозможно. Следовательно, отчетность никуда не отсылается.

— Совершенно верно. Но… — Макгвайр знаком подозвал меня поближе, — открою вам небольшой секрет. Юрист фонда, мистер Паркхилл, звонит мне после каждого вашего посещения, чтобы убедиться в получении денег. И каждый раз спрашивает, какую сумму вы привезли.

— И что вы сообщите ему теперь, когда деньги распределены на два счета?

— То же самое, что и прежде: назову общую сумму, внесенную вами на счет… а больше ничего не скажу. Разумеется, если только ваш юрист не пожелает узнать баланс счета фонда, который я буду обязан назвать.

— Могу ли я попросить вас о небольшом одолжении?

— Положитесь на меня.

Я тщательно подбирал слова:

— Если наш юрист действительно спросит вас об общем балансе, не могли бы вы известить меня?

На мгновение банкир задумался:

— Ну… полагаю, телефонный звонок не противоречит правилам банка. Так что… — Оливер протянул мне блокнот.

Я набросал номер своего мобильника. Затем встал, собираясь уходить.

— Крайне ценю ваше участие, — поблагодарил я.

Макгвайр пожал мне руку:

— Вы затеяли странную игру, мистер Аллен. Надеюсь, что вы всё тщательно предусмотрели.

«Нет, я на ходу всё сочинил».

Прежде чем покинуть банк, удалось выполнить придуманную по пути в Нассау хитрость. Остановился напротив первого стола поболтать с Мюриэль: она всегда вызывала для меня такси после встречи с мистером Макгвайром.

— Привет, богатенький! Сколько денег принес нам сегодня?

— Слишком мало, чтобы завоевать ваше сердце, Мюриэль.

— Верно, черт побери. Точно, мало — потому что я не из дешевок.

— Я в этом и не сомневался.

— Такси до аэропорта, сладкий?

— Да, пожалуйста.

Мюриэль отправилась в глубь зала, поскольку у нее на столе не было телефона. Как только женщина скрылась из вида, я огляделся, чтобы убедиться: за мной никто не наблюдает, затем шустро схватил со стола чистую книжку регистрации вкладов и банковскую печать. Чтобы украсть предметы, потребовалось не больше трех секунд, добыча сразу же перекочевала ко мне в кейс. Когда Мюриэль вернулась, то последовал напряженный момент: я боялся, что она заметит пропажу. Но прошла минута, и женщина широко улыбнулась: