Много раз, закончив работу, она поднималась сюда перед ужином. Вид отсюда был просто фантастический: море, горы, бескрайнее небо. Все цвета начинали меняться, когда садилось солнце. Вот и теперь, всматриваясь в открывшийся простор, молодая женщина прошла по кругу вдоль парапета, выложенного мозаикой. И остановилась там, откуда была видна бухта с входящими и выходящими из нее лодками, яхтами, катамаранами. Берега тут местами были засажены виноградниками. Вдалеке они постепенно переходили в темные горы, за которыми медленно и величественно тонуло солнце.

Глория подумала о матери Дороти, которая вот также стояла здесь когда-то, глядя на закат. Внезапно она осознала, что ее ребенок, будет частью этого мира, одним из Галанакисов, хронику семейства которых ей предстоит написать.

Сама она может и не принадлежать к ним, но у ее малыша будут глубокие семейные корни. От нее он узнает все о своих предках и станет гордиться ими. Это главное, что она сумеет дать ему.

Николас поднялся на башню и остановился на последней ступеньке. Глория стояла к нему спиной и смотрела как раз в ту сторону, куда любила смотреть Дороти, когда приходила сюда. Стройная фигура молодой женщины была неподвижной и как бы погруженной в одиночество. Его-то он и должен был сейчас нарушить.

В лучах заходящего солнца пушистые волосы Глории горели как огненный нимб. Сияние внутренней силы, подумал Ник. Хотя, в общем-то, сейчас она выглядела хрупкой и беззащитной. Желание обнять ее, загородив широкой спиной от всех опасностей, захватило его. Но он тут же напомнил себе, что его возлюбленная непременно станет сопротивляться его грубому напору. Следовало поступить иначе.

Злость и обида на нее из-за того, что она пыталась скрыть беременность, давно прошли. Ясно было, что его гордость ничего не стоит по сравнению с потерей для него этой женщины и будущего ребенка. Если только Эмили права насчет беременности, ему необходимо действовать немедленно. Он должен достучаться до Глории с помощью правды, заставить ее поговорить с ним. И сейчас на вершине башни у него был шанс сделать это. Он не мог себе позволить упустить его и, глубоко вздохнув, произнес:

— Глория!

Она обернулась и удивленно посмотрела на него. По ее расчетам, Николас не должен был сегодня появиться тут. Для нее этот молодой человек уже находился в ее прошлом. Хотя в будущем из-за ребенка ей, возможно, еще не раз пришлось бы видеться с ним. Но не сейчас и не здесь…

Однако он шел к ней и как всегда был столь неотразим, что у нее учащенно забилось сердце. Волна смущения пробежала по ее лицу.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Он замедлил шаги и поднял руки. Его глаза молили о снисхождении.

— Извини, если напугал тебя. Я приехал навестить бабушку. От нее узнал, что ты завтра уезжаешь.

— Да уезжаю. Для окончания работы над проектом мое пребывание здесь не требуется, — выдавила она, ругая себя за то, что не предусмотрела возможности его случайного визита в замок. Хотя зачем ему было специально подниматься сюда, чтобы найти ее?

— Ты это делаешь из-за меня? — спросил он, останавливаясь в нескольких шагах и отчаянно ловя ее взгляд.

— Почему ты так решил? Я объяснила миссис Галанаки…

— А мне кажется, ты уезжаешь, чтобы не видеться со мной.

Глория повернула лицо к солнцу, надеясь, что красноватый отблеск заката скроет волну крови, прилившую к ее шее и щекам. Она не знала, что ответить ему, думая о той правде, которую он высказал.

— И что же теперь…

— Сожалею, что ошибался в тебе, — тихо продолжал Николас. — Мне жаль, что обидел тебя этим. Я бы хотел, чтобы мы все начали сначала.

Это невозможно. То, что он сделал, уже не исправишь. Новая жизнь, которую она носила в себе, заставляла ее как можно скорее уехать. Сожаления, пусть даже самые искренние, не могли помешать этому. Хотя честные признания Николаса наверняка помогут им наладить отношения в будущем.

— Я рада, что ты больше не думаешь обо мне плохо, — произнесла она, в последний раз вынудив себя прямо посмотреть ему в лицо. — Давай оставим все, как есть.

Их взгляды встретились.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, понимаешь?

Глория покачала головой, испытывая мучение от замеченного в его глазах желания. Оно сквозило и в его голосе. В животе у нее что-то сжалось, и молодая женщина инстинктивно прикрыла его рукой.

— Опять ты про это… Пожалуйста, не надо.

— Нам было хорошо вдвоем, — пылко возразил он. — Поверь, такого я не испытывал ни с одной из женщин, которых знал до тебя.

— Мне не хочется сейчас говорить о сексе.

Она отшатнулась от Николаса.

— Подожди. — Он поднял руку, не давая ей уйти. — Я знаю, что все напутал. Глупо отрицать свои чувства, пытаться скрывать их. Как последний идиот опасался попасться на твою удочку, сторонился этого…

— Я не приманка! — вскрикнула Глория, пугаясь образа, вызванного его словами.

— Ты тут ни при чем. Это все бабушка! — произнес он с раздражением.

— Бабушка? — с удивлением спросила она.

Его лицо искривилось от досады.