— Мисс Прайс? — Это был его голос — Можно войти?

Вежливый вопрос всколыхнул в ее сознании бурный поток негодования. Зачем спрашивать, когда он все равно войдет, поскольку не привык получать отрицательные ответы на свои просьбы.

— Входи. Что тебе нужно? — спросила она резко, стараясь предотвратить очередное нападение.

Ник вошел и закрыл дверь, чтобы им никто не помешал. Его лицо было мрачным, и у нее все сжалось внутри от нехорошего предчувствия. Она заставила себя оценивающим взглядом окинуть молодого человека с ног до головы, как это сделал он во время их первой встречи. За этим взглядом не крылось никакого сексуального намерения, лишь желание умалить его достоинство, показать, что он зауряден и для нее ничего не значит. Но вместе с тем Глория вынуждена была признаться себе в том, что Ник все еще нравится ей.

— Я хочу извиниться, — сказал Галанакис-младший и обреченно развел руками, как бы подтверждая правдивость только что произнесенных слов. — Прости меня за предположение, что ты не та, за кого себя выдаешь. Воспоминания сбили меня с толку…

— Воспоминания! — вскричала она, поскольку последние слова обидели ее еще больше. — Ты даже не удосужился поинтересоваться, как я жила тогда, почему оказалась во Флориде и с чего вдруг, бодрствуя ночами, водила развлекательные экскурсии по столь необычным местам. Ты же ничего не знаешь обо мне…

Он вздрогнул от резкого звука ее голоса и сказал:

— Но послушай…

Однако она продолжала беспощадно бить его словами.

— И увидев меня в таком амплуа, скоропалительно решил, что я не намного лучше обыкновенной шлюхи. Развлекаю клиентов, вымогаю деньги, использую свою внешность в качестве наживки.

— Я не сказал этого.

— Но подумал! А у тебя не было на это ни права, ни повода. Это ведь ты позволял себе вольности со мной. Да-да! Вот это не изгладилось из моей памяти. Говорил, как хорошо мы могли бы провести время в постели… Разве нет?

Николас глубоко вздохнул и произнес:

— Извини, если мое поведение причинило тебе неудобство.

— А в день нашей первой встречи, в твоем офисе… Как ты вел себя? Почему просто не вернул мне шляпу, вместо того, чтобы…

— Я не специально. Это получилось инстинктивно. Неожиданное желание… Прости.

— Разве я дала тебе повод?

— Нет, за исключением одного, — объяснил он, иронично улыбнувшись. — Ты безумно привлекательное создание.

Девушка покачала головой, не воспринимая его иронии и игнорируя всякие оправдания.

— Ты просто ни во что не ставишь меня!

— Ну, перестань, Глория! — ворчливо проговорил он и медленно пошел в ее сторону. — Если я надел на твою голову шляпу и прикоснулся к твоей щеке, это вряд ли можно расценить, как неуважение. Тем более что ты не протестовала, не уклонялась. Вообще-то…

— Что ж, напиши список моих неправильных поступков, Николас Галанакис, — бросила Глория, демонстративно проходя к другому углу стола и вставая так, чтобы быть на всякий случай недосягаемой. — Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне, — твердо проговорила она.

— Прекрасно! — ответил он, сразу же остановившись. — Ставлю тебе высшую оценку за это представление.

— Ты и так сказал слишком много для одного скромного извинения! — насмешливо бросила она.

— Жаль, что ты не была достаточно снисходительна, чтобы принять его.

— А чего оно стоит, если ты не признаешь себя виновным?

— Может, я и воспринимал вас в ином свете, леди, но вы сами помогли мне в этом, сбивая с толку своими взглядами и вздохами… В парке, например.

— А до этого? Во всем виновато твое воспоминание?

— Да, — согласился он.

Какое поверхностное мнение и необоснованные выводы, подумалось ей. А как же тогда она сама должна расценивать собственные воспоминания? Их тяжесть до сих пор удручала ее. Хотя она, безусловно, рада, что они у нее есть.

— И чем же ты сам занимался тогда во Флориде? — спросила Глория, все еще осуждая его за выводы, сделанные им после их короткого общения десять лет назад.

— Путешествовал, прежде чем осесть и вступить в права наследства, — ответил он и пожал плечами.

Какая разница в судьбах, подумала девушка. Этот мужчина беззаботно проводил время, веселился. Для нее же это был самый тяжелый год в жизни.

— Что ж, а я находилась там по семейным делам. Мой отец умирал от рака, и последним его желанием было вернуться во Флориду, точнее в Джупитер, где прошло его детство. В связи с его адвокатской практикой у него, скажем так, в какой-то момент возникло много проблем. Денег у нас было совсем мало, но я привезла его туда и нашла работу, какую смогла, чтобы как-то выжить. Часто, пока продолжалась экскурсия, он сидел в крошечном кафе Розалинды Вокс и ждал, пока я освобожусь. Розалинда была первой любовью отца, они расстались, когда им исполнилось по четырнадцать лет, а встретились уже в старости.