– Посмотрите мне в глаза!

Даль приподнял брови и выполнил просьбу.

Изучающий, словно ищущий какие-то невидимые ответы, этот взгляд был намного лучше, чем тот, которым она его приветствовала в самом начале разговора.

Улыбнулся: поверила.

– Вы лучше, чем хотите казаться.

– Еще не хватало. Ильра Зэран, я вам не друг. Пусть это так и останется. Я вас очень прошу.

– Смеетесь.

– Ну конечно, смеюсь. Боги, какое счастье, что вы убираетесь отсюда! Хоть одной проблемой меньше.

– Все равно, благодарю.

– Потом поблагодарите. Рекомендую вам побыстрей собраться и покинуть эти гостеприимные стены, пока Лек занят в лаборатории. Если вы не хотите, конечно, столкнуться с ним еще раз.

– Я пробовала уйти, но меня не выпустили. Они никого не пускают.

– Я провожу. Собирайтесь.

Она снова кивнула. Легко открыла дверь, ушла. Дальгерт остался на крыше один.

Стоял минут пять, вглядываясь в серую влажную хмарь. Радость быстро угасла, осталось равнодушие и ощущение полнейшей безысходности. Хоть самому вставай на парапет и сигай вниз.

Дальгерт зло улыбнулся – не дождетесь! Ему еще есть чем заняться по эту сторону реальности. Есть ради чего жить.

Диана вернулась только под вечер третьего дня. И даже Клим не стал язвить по поводу ее небольшой прогулки за дичью – пришла она не одна, а с одним из мастеров-следопытов Ордена. Следопытов отправил Нерин, узнать, куда запропастилась последняя группа из Убежища. В одной из долин группа наткнулась на свежие следы, один из группы ушел проверить, кто это ходит в непосредственной близости от тоннеля. Вышел на патруль схарматов и поспешил вернуться.

Однако его товарищи уже покинули долину и неизвестно, то ли отступили назад, то ли ушли к Убежищу, то ли и вовсе попали в плен.

Следов борьбы на месте их стоянки не было, это обнадеживало. Следопыт прикинул, что ближе будет идти к Убежищу. Вскоре понял, что ошибся. Видимо, слуги Схарма всерьез занялись изучением подступов к городу. Он несколько раз натыкался на патрули, успел во всей красе рассмотреть оживших мертвецов, и людей и собак, едва не погиб, когда под его ногами внезапно начался обвал, но отделался сломанной ногой.

И, тем не менее, смог незамеченным сделать довольно большой отрезок пути. Когда он встретился с Дианой, двигаться мог уже с большим трудом.

Так их в Убежище снова стало девять.

Клим вкратце рассказал о событиях последних дней. Теперь за обоими путями – и горной тропой, и отрезком старой асфальтовой дороги – днем непрерывно присматривали. Ночью вступали в силу многослойные магические защиты, но днем, и это было сделано нарочно, эти защиты или вовсе не работали, или были максимально слабы. Иначе в Убежище не смогли бы найти дорогу даже свои…

Причем поодиночке не рекомендовалось отходить даже в кустики поуединяться, не то что по грибы или на охоту. Диана, кстати, принесла-таки двух зайцев. Чем всех слегка подбодрила.

Однажды утром к Климу в комнату пришел Дамир. Сказал:

– Я считаю, это было бесчеловечно – оставить мальчика без всякой помощи. Он там один погибнет. Я мог бы…

Клим его перебил:

– Героически сдохнуть рядом?

– Я мог бы его догнать по свежим следам. И вернуть.

Клим несколько секунд смотрел на своего подмастерья, словно не узнавая. Тот не понял этого взгляда, добавил:

– Олег поступил глупо, но устраивать воспитательные эксперименты, когда на кону жизнь… даже от вас я такого не ждал.

– Воспитательные эксперименты… – с какой-то даже нежностью сказал Клим, – прекрасно. Послушай сам себя! Ты бы остановил! Ты обожравшегося хомячка остановить не в состоянии, не то что…

– Ну не я. Кто-то еще. Вообще нужно было вдвоем идти.

Клим нахмурился.

– Так, дружок. Иди-ка ты, займись делом, с которым можешь справиться. Возьми у Геды бумагу и нарисуй мне анализ ситуации. Так, как ты ее видишь. И, ради собственного здоровья, пиши разборчивей…

Дамир ушел, пламенея ушами. Клим остался бессильно бранить свою нелегкую долю – его бы воля, он бы сам догнал Олега. И мало бы ему не показалось…

Клим даже близко не мог представить, что могло толкнуть мальчика на столь безрассудный поступок. Скорей поверил бы, что это кто-то из Дианиных подмастерьев не выдержит долгого ожидания и жизни впроголодь и отправится совершать подвиг.

Но потом вспомнил последний разговор, и мозаика, кажется, сложилась.

Он спросил про Дальгерта. А Даль для него – не просто какой-то чужой человек… об этом стоило вспомнить, прежде чем высказываться насчет плена и других возможных неприятностей…