– Какова цель? Куда выступает армия? Мне необходимо знать, чтобы составить рекомендации командирам.

– Ничего нет проще. Речь о небольшом городке в нескольких дневных переходах отсюда. Там сейчас обосновались монахи, белорясники. Слышал о таких? Слуги Спасителя. Их много там, целый монастырь. Есть где разгуляться. Этот городок – идеальная площадка, чтобы посмотреть, на что способны солдаты моей армии. Ну и твои, неуязвимые, тоже.

– Мой генерал…

– Можешь идти.

Лек откланялся и чуть не бегом вылетел из апартаментов Акима.

На лестнице столкнулся со стариком-секретарем, который вел куда-то мальчика Таиша, но почти не обратил на них внимания.

Он догадался, о каком городке речь.

Да мудрено ли догадаться, если он тут один такой – на сотни километров. Нет, встречается и другое жилье. В основном охотничьи заимки и хутора. Вдоль дороги есть несколько гостиниц, таких старых, что мало кто может сказать, откуда они взялись. Или лагеря равнинников, чей герб – лысоголовый гриф. Тех, что ищут в горах новые, еще не разграбленные руины. Но от них лучше держаться подальше. Они люди без башни, любого убьют и не моргнут глазом.

Город – один. Тот, в котором родился и вырос мальчик по имени Лек. Тот, в котором умерли его родители. Тот самый город, где шпана гоняла его и кидала в него грязью. Город, в котором он начал учиться мастерству Слова. И, наконец, город, где осталась соседская девочка, которую, как он тогда считал, не забудет никогда.

Значит, там теперь обосновались монахи? Да откуда они взялись-то? Здесь, в краю долгих зим! В краю, откуда стараются убраться все здравомыслящие люди! Что им, белорясым, понадобилось там!

Лек подумал, что нужно будет пойти с армией. Увидеть вновь свою улицу, встретиться с теми, кто его еще помнит, а такие наверняка есть, семь лет – не такой уж большой срок. Еще неплохо бы посмотреть, как взвоют под ножами и стрелами его неуязвимых солдат давние обидчики и ненавистники…

И надо будет проследить, чтобы не пострадали те, кто пострадать в этой войне не должен.

Однако следует поторопиться. На подготовку всего неделя, а это мало, очень мало…

Советнику Демиану туго давалась роль доброго дедушки, так что он, в конце концов, ее оставил и говорил с мальчуганом так, как говорил бы с деревенским мужиком или бабой. Медленно, короткими, простыми фразами.

– Ну, Таиш, как тебе живется у мастера Лека? Не бьет, не обижает?

Мальчик замотал головой:

– Прошу вас, господин, не оставляйте меня там…

– Значит, все же обижает?

– Нет, но…

– Тогда ты там останешься.

– Там мертвые… Я боюсь. Говорили, они ночью встают и кровь пьют…

Старик нахмурился:

– Ты решился идти тропой Мудрых. Ты жаждал знаний. Теперь ты можешь их получить. Но никто не обещал, что будет легко. Видишь ли, мальчик. Нам с генералом необходимы эти мертвецы. Но мастер… сам мастер что-то мутит. Затевает что-то. А мы должны знать, что именно. Потому что нет хуже, чем когда твои собственные подчиненные замышляют что-то против тебя. Надеюсь, ты меня понял.

В ответе Демиан не нуждался. Мальчик ему был неинтересен. Единственное, что он мог, – это потихоньку подсматривать за Леком и доносить обо всем, что тот делает и о чем говорит с подчиненными…

Но Демиан не любил разговаривать с пустотой. Ему обязательно нужен был собеседник – даже такой бестолковый, как этот. А говорить вслух старец привык еще в юности. Тогда он сам не понимал, откуда ему в голову проникают странные и прекрасные истины. Ими он пытался делиться с окружающими людьми, но те только смеялись. Блаженный, так его прозвали когда-то. В те времена он жил на окраине Мегаполиса и, как все жители, верил, что это единственный город на Земле. Бывают еще поселки, хижины, хутора – но они несоизмеримо мелки и незначительны по сравнению с городом. С Городом – так его и называли…

Намного позже он стал и умней и хитрей. Под чутким руководством голоса, звучащего прямо у него в голове, он учился говорить так, чтобы ему верили, чтобы за ним шли. И это искусство, искусство красиво и правильно рассказывать, вызывать доверие слушателя, никогда его не оставляло, только требовало совершенствования.

– Есть Боги и Силы, это данность. Можно верить в Спасителя или Губителя, они честные Боги и готовы прийти на помощь тем, кто к ним взывает… можно не верить вовсе ни во что. Поклоняться идолам, духам отцов, как это делают выходцы с Темного Тарна, можно и вовсе почитать Солнце или Луну. Это, мальчик, в мире ни на что не влияет и ничего не меняет. Скажи мне, тебе нравится наша жизнь?

Таиш промолчал. Он знал, что старика нельзя перебивать, он этого не любит.

– Мы бродим, словно нищие, наши одежды шиты из грубой ткани. Мы болеем. Иногда болезни выкашивают целые районы… ах, ты не бывал в Городе и этого не видел. Твое счастье, мальчик, что ты этого не видел. Мы вынуждены, как стервятники, копаться на свалках, выискивая, что бы можно было продать, чтобы купить еду и питье. Находим обломки прошлого и радуемся, как дети. И так живут все. Все, по всему миру!

Он широко указал за окошко, где солдаты как раз начали освобождать клетки от пленных. Пленные стонали, кричали, пытались сопротивляться, словно знали, что их ждет.