С рисунков этих камней маркиза собственноручно сделала гравюры. Она очень любила этот вид искусства и часто занималась им.

Книги в коллекции мадам де Помпадур были способны свести с ума любого понимающего в этих делах библиофила. Но маркиза вовсе не собиралась использовать книги как украшение интерьера; она любила чтение, а потому собрание ее авторов могло бы многое сказать о ее характере и душе. Всего в библиотеке мадам де Помпадур, распроданной на следующий год после ее смерти, было 3525 томов:

87 переводных томов классической литературы;

25 учебников французской, испанской и итальянской грамматики, а также словари;

844 тома французской поэзии;

718 романов, и среди них «Принцесса Клевская», «Манон Лес-ко», «Том Джонс», «Робинзон», «Принцесса де Монпансье», «Тайные похождения английского двора», «Молль Флендерс», «Милорд Стенли, или Преступная добродетель», «Амелия», «Настоящие сыновья Кромвеля»;

52 сказки, главным образом Ш. Перро;

42 труда по истории религии;

5 проповеднических трудов (Фенелон, Бурдалу, Масильон);

783 исторические или библиографические книги;

235 музыкальных сборников;

215 философских трудов;

75 писательских биографий.

О любви маркизы к чтению свидетельствовало и то, что все свои книги она велела переплести в телячью кожу или изящный сафьян красного, синего, золотистого или лимонного цвета. И все они были украшены замками и грифонами, гербовыми знаками маркизы.

Свои вещи сама мадам де Помпадур никогда не продавала, и они находились в ее апартаментах в огромных количествах. После ее смерти к продаже были предназначены фарфор и книги, мебель и скульптуры, растения и кареты, лошади и винные подвалы, сундуки с платьями и многие сотни ярдов тканей для платьев. Только для подготовки подробной описи имущества маркизы ее адвокатам потребовалось 2 года. И сейчас можно с полным правом утверждать: с тех пор ни один из смертных, даже самых богатых, не мог бы похвастаться, что владел подобным количеством неповторимых вещей.

С 1752 года в отношениях короля и маркизы произошли разительные перемены, а началось все с того, что его величество предложил ей перебраться в новые апартаменты, правда, в том же северном крыле, но этажом ниже и такие роскошные, что по богатству и убранству они не уступали настоящим королевским комнатам.

Придворные немедленно и не без основания предположили, что физической близости между королем и его фавориткой настал конец. С этого дня любовники стали друзьями, и даже в своих парках маркиза заменила статуи аллегории любви на аллегории дружбы.

При виде подобных перемен даже королева не смогла сдержать язвительной усмешки. В том, что произошло, не сомневался никто хотя бы потому, что по природе своей маркиза отличалась предельной искренностью, правдивостью и честностью. Пусть это покажется странным, но за все годы, что она провела при дворе в Фонтенбло, ей ни разу не приходилось лгать или кривить душой. Конечно, как и все истинные аристократы, она умела скрывать свои чувства, обладала исключительной способностью сохранять хорошую мину при плохой игре; и в данном случае она не могла солгать, когда речь шла о ее отношениях с возлюбленным.

Конечно, у придворных эта тема вызывала неподдельный интерес, но отнеслись они к ней без вопросов. К тому же, хотя маркиза и покинула королевское ложе, даже в ее новых апартаментах существовала тайная лестница.

К этому времени король и сам уже не выглядел лучшим образом, хотя и продолжал ежедневные поездки верхом в лес Фонтенбло. Он не мог быть ни с одной женщиной, кроме мадам де Помпадур; она абсолютно устраивала его, наконец, он действительно любил ее. Он уже не хотел для себя второй женщины, подобной мадам де Помпадур, о чем может служить следующий случай. Однажды его познакомили с очень красивой женщиной, и та пришлась ему по нраву. В покои короля она явилась, как и было условлено, к полуночи.

Камердинер, увидев ее, выразил свое восхищение по поводу изысканного наряда и пунктуальности молодой дамы, после чего велел ей немного подождать в королевской спальне. Женщина оказалась перед разобранной постелью, и это сразу ее поразило. Время шло, короля не было, а дама все ждала, чувствуя себя все более и более неловко. В два часа ночи король появился, но обращался с женщиной как со шлюхой; она же привыкла, что к ней все и всегда обращались с уважением, но, как говорится, вино налито, а значит, следовало его выпить.