Шило сжал ему локоть, проморзил — двадцать семь. Скворцов в ответ проморзил — иди за мной. Дождался, пока пройдут последние — и пополз следом, параллельно тропе. Что-то ему подсказывало, что надо быть предельно осторожным — если он встанет хоть на мгновение — его заметят…

И тогда — все…

Передвигаться — его учил майор Бекмурзин. Невысокий, жилистый азиат с узкими, хитрыми глазами и продубленной горячим ветром кожей. Пастух, охотник, ловец. Абсолютный профессионал — он мог быть под твоими ногами, и ты мог не заметить его.

Смотри на змею. Смотри, как передвигается змея. Смотри, как она замирает, когда боится быть увиденной. Смотри, как она караулит свою добычу на ветке виноградной лозы — ее не видит даже птица, присевшая на ветку отдохнуть. Сравни, как быстро может двигаться птица и как быстро — змея. Но помогает ли это птице?

Наблюдение за змеями — было одним из упражнений майора. Скворцова даже укусила змея, когда он смотрел за змеями в кустарнике.

Не торопись. Аллаху лучше видно, что произойдет — стоит ли торопить его волю.

Не делай резких движений. Человек — всегда был беззащитен перед хищниками, любое резкое движение — сигнал опасности, даже если человек и не смотрит именно в эту сторону. Если даже наблюдатель не увидит само движение — его мозг все равно зарегистрирует его. Он поймет, что что-то неладно, это будет мучить его, пока он не захочет разобраться. А накрыть склон из АГС — плевое дело.

Вот стол. На столешнице насыпан песок. Попробуй смахнуть его ладонью так, чтобы не осталось ни одной песчинки с первого раза. Не получается? Учись. Все делай тщательно, неторопливо, самым лучшим образом.

Скворцов подобрался к врагам настолько близко, насколько мог — пятьсот с чем-то метров. Ближе — не было удачной позиции. Кроме того, они выставили двоих наблюдателей — и эти парни знали свое дело. Они не курили шмаль, не пялились в небо — они постоянно осматривались. Знали, что глаз лучше всего замечает неладное боковым зрением. Их головы — никуда не находились в покое, они поворачивались из стороны в сторону с ритмичностью метронома.

Он тоже наблюдал. Ни в кого не целясь, ни на ком не задерживая взгляд — он знал, что опытный человек может почувствовать чужой взгляд и тем более — перекрестье прицела. Он пока оставил винтовку в покое и наблюдал через половинку морского бинокля. У них была морская подзорная труба — да Шило ее разбил.

Белые европейцы. И не совсем белые.

Он понял, кто это. Солдаты армии США. Самые настоящие. Двое — негры, еще как минимум трое не совсем белые — низенькие, со смуглой кожей, как наши кавказцы, не черные и не белые. Такое не может быть в пакистанской и любой из европейских армий. Только в американской.

Скворцова это не испугало — скорее озадачило. Спецназ готовился действовать именно против американцев, правда на западноевропейском ТВД. Искать ракеты, мобильные установки, взрывать штабы, устраивать саботаж на объектах жизнеобеспечения, поддерживать контакт с агентурой и сочувствующими из местных коммунистов. Они понимали, что им будут противостоять в основном американцы — в Европе было несколько американских дивизий, в Рамштайне было складировано американское ядерное оружие, готовилось размещение ракет средней дальности с ядерными боевыми частями. Понимали и были готовы противостоять им. Вопрос в том — что эти американцы делают здесь…

Разведывательные признаки. Он увидел за спиной одного из солдат винтовку с типично американской ручкой для переноски вверху — М16, короткий вариант. Он сам стрелял из такой на полигоне спецназа. Форма — американская, даже знаки различия есть… совсем охренели в атаке. Как говорили хулиганы, нарываясь на драку — по ногам как по асфальту. Тут — по чужой стране как по проспекту и тоже нарываются. Точно со Стингерами — он насчитал три позиции и запомнил где они — этих в расход в первую очередь. Он увидел пулеметчика — пулемет был немного не таким, какой он видел в учебнике, но похожим — тоже американский, наверное, новый. Знаки различия соответствуют морской пехоте США, силам, базирующимся в Японии. Совпадает… перебросили тех, кто был под рукой. Скорее всего — по воздуху, затем машинами — и вышли сюда.

Он не нашел человека в пакистанской военной форме или просто проводника — пакистанца — это не значило, что его нет, но это было хорошо. Дело в том, что если их нет — очень может так, что морские пехотинцы здесь на таких же птичьих правах, как и они сами. И им — стоит опасаться не меньше, чем советским и помощь к ним — быстро не придет.

Ракетчики, пулеметчики…

Потом он заметил командира. Или офицера, возможно сержантского состава. Опознал его по проседи в коротко стриженых волосах и по тому, как один из солдат явно спросил у него, что делать дальше. Похоже, офицер лютый, пистолета нет, такой же как у всех автомат за спиной, знает что к чему, не высовывается. Ну… как говорится, не обижайтесь, мистер, но если начнется — вы первый в расход и пойдете. Уж что-то слишком серьезно вы выглядите…

Единственное, что мешало ему принять решение — это то, что он не понимал, что происходит.

В принципе — их можно было выбить и на рассвете. Одного за другим. Шило подберется ближе и будет глушить из бесшумки, он — отработает по вспышкам. Если и не выбьет всех — то засаду однозначно обломает и возможный переход на афганскую сторону — тоже. Почувствует, что дело дрянь — отойдет, шарахаться по горам и искать его они не будут. На звуки боя — сбегутся местные, тут по первичным данных — до двадцати банд в приграничье, общей численностью две — две с половиной тысячи человек. Тогда еще вопрос — кто от кого бегать будет. И кому проще уйти — двоим или двадцати с убитыми и ранеными…