А тут…

Взлетали, когда еще не рассвело, потемну. Три вертолета — операция в Иране научила, что в любой операции по спасению или эвакуации должен быть двойной, а лучше тройной резерв по технике. Шли три вертолета — тех самых, тихих. На каждом из них было по одному пилоту, одному пассажиру: сам Уорден, на двух других двое парней — спасателей, один из морской пехоты, второй — парашютист — спасатель ВВС, пи-джей. [36] На каждом из вертолетов, кроме того, в котором летел Уорден был установлен пулемет, примерно так как во Вьетнаме, в хвосте было свободное место, чтобы унести двоих людей с потерпевшего аварию вертолета. Кроме того — на каждом вертолете кроме вертолета Уордена был один пусковой комплект Стингера, которым можно было отбиваться от Ми-24, если те вдруг окажутся над зоной высадки. Но только с земли! То есть — этот комплект был предназначен на случай катастрофического развития событий и далеко не факт, что им удастся эффективно воспользоваться.

Рассвело, как только они поднялись над горами, казалось — они поднялись из ночи в день. Рассвело внезапно и быстро — долину, горы как окатило солнечным светом поднимающегося на востоке светила. Из вертолета был прекрасный обзор — не зря он заказывался в первую очередь как вертолет артиллерийской и воздушной разведки — и от открывающихся видов захватывало дух. В этих местах — величественные, покрытые зеленой порослью, где-то коричнево-лысые горы чередовались с узкими, словно прорубленными топором долинами. Было страшно, потому что казалось — то ли ты летишь как птица, то ли ты в любой момент можешь упасть. Вертолет издавал не привычный ритмичный рокот, а нечто среднее между жужжанием и сильным свистом, от чего становилось не по себе. Если бы Уорден верил в Бога — он решил бы, что его несет нечистая сила.

Граница здесь не была обозначена. Никак — слишком сложная местность, горы, лес, моджахеды. О том, что начался Афганистан — можно было понять по явным признакам боев, которые шли на земле совсем недавно. Обугленные и поваленные деревья, следы от разрывов авиационных бомб крупного калибра. Только находясь здесь — можно было понять, что такое советская армия и от чего — они защищают цивилизованный мир.

Пилот толкнул сотрудника ЦРУ в плечо, показал пять пальцев. Тот согласно кивнул головой — пять минут…

Естественно, никакой дурак не стал бы заранее назначать место встречи — чтобы русские устроили там засаду и взяли всех, кого живыми, кого мертвыми. Договорились о том, что как только американцы подберут подходящее место для контакта — они включая маяк, а как только услышат вертолет — обозначат его дымом. В данном случае — опасность грозила уже русским, но чисто теоретическая. Никто ведь не мог помешать им взять звено штурмовиков для прикрытия…

— Вон там! — показал Уорден на показавшуюся ему приличной площадку.

Пилот утвердительно кивнул головой, начал закладывать вираж. Вертолет покачивало в воздушных потоках, ветер здесь был совершенно непредсказуемый и на низкой высоте одним коварным порывом мог бросить вертолет на скалы. Людей видно не было… видимо, зона отчуждения, теп из племен кто здесь жил сочли за лучшее сваливать орт войны в Пакистан. Здесь был лес — но лес странный, деревья росли редко, встречались большие проплешины. Сверху были видны и тропы…

Вертолет завис над скалой — и Уорден бросил вниз сначала рюкзак, потом спрыгнул сам. Ветер рванул армейскую куртку, которую он накинул для тепла, потому что ничего больше не было. Здесь, на высоте — даже летом было… нежарко. Особенно по утрам… к обеду должно быть лучше.

У Милтона Уордена не было никакого оружия, кроме небольшого ножа, да и тот он взял на случай, если придется выживать в дикой природе. Если сюда — вместо этого русского полковника прилетит советский десант — то не поможет никакое оружие. В рюкзаке у него было сушеное мясо и несколько свежих местных лепешек — на случай если придется идти по горам. Еще веревка и два фонарика…

Ну и, конечно, деньги…

Деньги были приличные. Американские доллары, пятьдесят тысяч. В новеньких пачках прямо из Федерального резервного банка США. Запаянные в пластик. Это было нужно для того, чтобы раз и навсегда поразить русского возможностями американской разведки. И для того, чтобы вытащить многострадального Джекоба Шифта и тех кто пришел его спасать из темницы. Уорден был уполномочен предложить еще двести тысяч в случае, если на следующую встречу русский привезет американских пленников.

Оказавшись на земле, американец осмотрел площадку. Мин похоже что нет, зато куча всякой дряни, которая может попасть в двигатель вертолета. Он прекрасно помнил, что такое ППП. Повреждение посторонними предметами, одна из наиболее распространенных причин катастрофы вертолета. Как минимум дважды в день — свободные морские пехотинцы и свободный от дежурства матросский состав корабля — строились плотной цепью и проходили палубу от носа до кормы в поисках этих самых посторонних предметов. Он не знал, есть ли проблема с посторонними предметами у вертолетов русского производства — но решил подстраховаться. В конце концов, если вертолет упадет, в дерьме окажутся они все.

Поэтому, он включил маяк и начал чистить площадку, выбрасывая все что находил вниз. Камни и обломки дерева летели вниз и ударялись о каменистую землю с глухим стуком. Здесь в некоторых местах было что-то вроде уступов, правда непонятно — то ли это люди вели хозяйство, то ли это сама природа создала такое удивительное место…

Он бросал вниз то, что ему попадалось под руки и думал о русских.

Он не мог понять их, не мог понять, как они живут и почему живут именно так, а не иначе. В США было распространено такое понимание, что русские находятся под пятой коммунистической тирании и тот, кто высказывает протест против власти — тех хватают, запихивают в психушку и расстреливают. Он и сам в это верил… до того, как ему удалось поучаствовать в опросе бывшего министра иностранных дел и СССР, члена Политбюро ЦК КПСС Эдуарда Шеварднадзе, бежавшего с семьей на Запад чтобы не стать жертвой сталинистов. С тех пор — его понимание происходящего в СССР сильно пошатнулось.