– Ладно, говори. А то я опять что-то сделаю не то.

– План такой. Ты с парнями примерно одного роста, а в куртке не особо видно, худой или нет… Переоденешься и с одним из них пойдешь в город. Он же и посты покажет, и от патруля, если что, отмажет. Хотя на это надежды мало – ребята не очень сообразительные, прямо скажем. Дойдешь до тюрьмы, а там уж по обстановке. Как тебе?

– Да в общем, нормально.

– Тогда давай я Рыжую с собой возьму, а как буду готов, пришлю ее обратно.

– Идет.

Я потрепал Рыжую по загривку и толкнул ее к Иванычу:

– Давай прогуляйся.

Собака в ответ прихватила зубами мне ладонь и вильнула хвостом. Этой шутке научил ее Иваныч, пока я спал у него в доме, а он собирался. Рыжей это очень нравилось – она аж глаза закрывала от удовольствия.

Иваныч погладил Рыжую, и через минуту они скрылись в лесу.

Я направил оставленный мне оптический прицел на дом. Вообще-то ребята несли службу так себе. Прошло почти пятнадцать минут, пока я заметил, как один из них мелькнул сначала в окне, направленном на дорогу, а потом в проломе крыши – сначала с одной стороны, потом с другой. Наверное, как и в прошлый раз, травят байки да девок обсуждают. С другой стороны, кроме вчерашней встречи со мной вряд ли за это время произошло что-то еще. Собак и адских гончих сейчас в лесу нет, демон улетел два дня назад – можно сказать, у ребят заслуженный отдых. Правда, от шефа своего они наверняка потом еще по башке получили – за то, что не пристрелили меня на месте. Вот за это им спасибо…

Мои размышления прервала Рыжая, ткнувшаяся носом в подмышку. Я вздрогнул от неожиданности. Тоже хорош вояка – собственную собаку прошляпил. А если бы это была чужая? Впрочем, с тех пор, как со мной Рыжая, я стал менее насторожен: уверен, что она почувствует опасность раньше меня.

Я встал, теперь уже не таясь, и закинул рюкзак на плечи. Вещи Иваныча взял двумя руками и закинул через голову, положив сверху. Левой рукой придерживая рюкзак товарища, пошел в деревню. Поклажа все время норовила соскользнуть, и скоро шея заныла – приходилось идти, все время наклонив голову. Но деваться было некуда – в правой руке я тащил свой дробовик. Прицел от снайперской винтовки сунул в карман куртки, перед этим тщательно протерев линзы оставленной Иванычем тряпочкой и закрыв их крышками, иначе он грозился оторвать мне голову не хуже демона Ли.

Рыжая уже настолько освоилась в этом районе, что чувствовала себя как дома – бегала кругами вокруг меня, обнюхивала камни и сама оставляла метки.

Нас заметили, когда до дома оставалось метров пятьдесят. Сначала в окно выглянул Павел, скрылся было, но тут же опять замаячил в окне. Конечно, стоят они тут в основном для того, чтобы перехватывать беглецов, но нельзя же быть такими безалаберными – будь у меня такие намерения, я легко бы снял охранника, просто выстрелив в окно. Правда, в их дежурстве есть еще один смысл, который ни наши охотники, ни здешние охранники и сами до конца не понимают. Когда выдвинутый за город дозор не возвращается вовремя с дежурства, это сигнал для начальства – на этом направлении что-то случилось. Впрочем, так близко от города причин для задержек всего две – собаки или демопсы. У нас в Уральске, если группа охотников не возвращается, это направление остается «пустым», без охраны день или два – на рожон никто лезть не хочет. А стаи собак и демопсы всегда некоторое время еще кружат в районе, где им удалось полакомиться человечиной. Наши настоящие охотники, те, кто ловит зайцев, утверждают, что и те, и другие, предпочитают человечину. Причем адские гончие после такой трапезы могут чуть ли не месяц не жрать. Правда это или нет, я не знаю. Но, с другой стороны, хватает же демону Ли одной человеческой души на целую неделю?

Через минуту, когда я уже подошел к забору дома вплотную, из провала крыши выглянули оба брата. Они привычно наставили на меня стволы:

– Стой, бросай оружие!

– Опять? – хмыкнул я в ответ. – Вы чего, ребята? Это же я.

Пока они растерянно переглядывались, я положил дробовик на землю и снял наконец рюкзак Иваныча с шеи, а потом скинул с плеч и свой.

– Бросай, говорю! – крикнул опять Ромка.

– Да я давно его бросил, ты что, ослеп? – Я выпрямился, оставив дробовик лежать на земле.

Рыжая согласно гавкнула и зарычала в сторону крыши.

– Попало вам? – участливо спросил я братьев. – Ну, за то, что меня не завалили?

– Попало, – признался Павел и невесело усмехнулся: – Принесло тебя на нашу голову.

– А в городе парни всю водку без вас выпьют и девок ваших перещупают, да? – продолжал я издеваться над ними.

– Да пошел ты! – беззлобно послал меня Ромка.

– А чего пошел? Если вы, два чудака, одного человека разоружить не можете?

– Тебе чего надо? – не выдержал Павел. – Ты чо приперся? Пойдешь дальше, мы будем стрелять!

– Стрелялка не выросла! – сказал я, заметив мелькнувшую за их спинами тень.

Я наклонился к земле, как будто собираясь поднять дробовик.

Оба парня чуть ли не высунулись наружу. Роман заорал:

– Эй! Не вздумай, дурак! Стрелять бу…

Он не договорил. Иваныч прикладом огрел его по затылку, и он кулем свалился набок, чуть не вывалившись наружу. Брат схватил его за шиворот и дернул назад, а когда выпрямился, увидел перед собой дуло винтовки, наставленной в лоб.

– Иваныч, ты чего? – совсем «выпал в осадок» горе-охранник. – Это же мы…

– И что? Уговаривать вас? Чтобы вы мне башку снесли? Давай автомат положи, а то выстрелит нечаянно…

Павел таки дернулся, но тут же получил удар прикладом и свалился рядом с братом.

– Серега, давай наверх! Там сбоку, через кухню, дверь открыта.

– Иду.

Я забросил дробовик на плечо, а оба рюкзака потащил в руках.

Калитка была открыта настежь еще до меня. Я обошел дом и увидел крыльцо под козырьком и открытую дверь. На огороде за домом было вскопано несколько грядок – видимо, охранники использовали избыток свободного времени для улучшения собственной кормовой базы.