– Ладно, Иваныч, прорвемся.

– А насчет девчонки, – через какое-то время сказал он, когда мы уже отошли довольно далеко от дома, – тоже не забивай себе голову. В крайнем случае додумается окно разбить и срезать крепление металлической пластины на окне. Не маленькая же, догадается, что ножовка по металлу там же в инструментах валяется.

– Лучше бы ее открыть. Пропадет она одна в лесу.

– Ты не кипешуй раньше времени, понял? Все будет пучком… За один день она ставни не снимет, слово даю. Для себя ведь делал, чтоб наверняка.

– Не знаю… Что-то на душе неспокойно. Сейчас прощался с ней, а у самого чувство, что еще ее увижу.

– Конечно, увидишь, куда же ты денешься? Или ты обратно возвращаться не собираешься?

– Да собираюсь вроде…

– Серега, хорош ныть! С таким настроением лучше вообще дома сидеть, понял? Вот вернемся, я тебя в одно место свожу.

– Это куда? – подозрительно покосился я на него.

– А есть у меня в Лисинске две девахи знакомые… М-м-м… Кровь с молоком, бой, а не бабы! А после стакана моей самогонки – до чего красивые да покладистые!

– Да иди ты! – в сердцах сплюнул я, но не выдержал и рассмеялся.

Осень только начиналась, и пока еще темнело достаточно поздно. Мы специально шли медленно, чтобы потянуть время. Несколько раз отдыхали, расположившись прямо на камнях у дороги. Один раз перекусили. Иваныч даже нехотя согласился, что мои копченые зайцы ничем не хуже его. За все время пути мы ничего не слышали и никого не видели.

– Гончая собак куда-то угнала. Или между собой территорию делят, такое тоже бывает, – пояснил Иваныч. – Собаки прячутся или в другое место перебираются, чтобы переждать. У них тоже знаешь, отношения свои выстроены. Демопес этот, как вы его называете, собак просто так не дерет. Одну, две – это я следы находил в лесу. Да еще старается не на своей территории, а на чужую забраться. Вот тогда они и сцепляются между собой. После этого беда. У них крышу сносит и начинают все, что попадется, на клочки рвать. Вот собаки и прячутся.

Мы пришли к Стариково, когда мои часы показывали восемь вечера – самое то, как и планировали. На улице еще светло, но через час уже начнет темнеть, тем более все небо еще с утра затянуто тучами и идет мелкий дождь. Дорога, несмотря на сырость, превратилась в приятную прогулку – вдвоем, за разговорами, и идти легче. И спокойнее: одна пара глаз хорошо, а две лучше. Иваныч по пути еще и всякие штуки мне показывал и рассказывал – как в лесу прятаться, какими приемами при снятии часового пользоваться и всякое такое. Вроде одна у них школа с дядей Борей, а разница есть – один в армейском спецназе служил, второй «безопасник». Один научил меня, как атаковать «в лоб», второй, не споря и не настаивая, давал советы, как можно обманом достичь того же.

Перед Стариково мы остановились, не доходя около трехсот метров. На этом участке перед деревней дорога шла по прямой, и мы, присев за большим камнем, видели первые дома деревни.

– В прошлый раз, когда за девчонкой шел, где дежурили? – спросил меня Иваныч, рассматривая деревню. Он снял с винтовки оптический прицел и устроился, усевшись на свой рюкзак. Винтовка стояла рядом.

– В доме с проломленной крышей. Второй отсюда, тот, что шифером крыт. Во-о-он тот…

– Да знаю я, – отмахнулся Иваныч. – Не мельтеши. А кто дежурил?

– Ты же знаешь? – поддел я его, но после паузы сказал: – Братья, эти, как их… Роман и Павел, кажется.

Иваныч кивнул:

– Сидельниковы, что ли? Ага, знаю. Видишь, не прошли мои слова даром. А то они все норовили в тот вон дом двухэтажный залезть. Говорят, там же крыша не течет, тепло и сухо. А то, что там не слышно ни хрена с улицы, им пофиг. Значит, не зря я им вещал, гляди-ка, поумнели.

– Как в город пойдем? И чего мы тут застряли? Давай обойдем и дальше двинемся, там уже, поближе, темноты подождем.

– Да не суетись ты, – отмахнулся Иваныч, не отрываясь от окуляра. – Слушай, а там опять, кажется, братья. О, точно!

– Да этот их, как его? Иван Андреевич, что ли… Сказал, что они всю неделю дежурить будут.

– Это хорошо… Вот что, Серега, – сказал Иваныч, – нужно их в плен взять.

– Да зачем они нам?

– А как ты в город ночью сунешься?

– Да как? Обыкновенно…

– А охрана?

– А что мы их, не заметим? В подъезд, осмотрелся, и дальше. Я в Уральске так и ходил, когда не хотел, чтобы меня видели. Хм… Правда, там я знал, где стационарные посты…

– Додумался, наконец? Наш Андреич не глупее вашего начальника охраны, поверь мне. Я вот в городе редко бываю, поэтому не знаю толком, где схроны охранников. Да плюс патруль.

– Ты что предлагаешь? Уже придумал же что-то?

– Ну, кто-то из нас двоих должен думать, верно? – усмехнулся Иваныч и ткнул меня в бок.

Рыжая решила, что сейчас будет игра, и радостно завиляла хвостом, высунув язык. Нет, не может она быть старой собакой – слишком игрива. Интересно только, это у нее гены сработали или вообще собаки так поумнели, что Рыжая не только сообразила, где теперь кость слаще, но еще и догадывается, какого поведения от нее ждут? Судя по ее возрасту, скорее второе. Такое ощущение, что у собак сейчас откат обратно пойдет от дикого существования – слишком сложно выживать в лесу по соседству с адскими гончими.