Адвокат поморщился, поведя чутким носом. Затем он развернул на рукаве экран навороченного компа и сравнил биопараметры заключенных с теми, что значились в его списке на освобождение.

– Впредь ведите себя аккуратнее, – заметил он Клещу. – И уж будьте уверены, иска о незаконном заключении под стражу вам не избежать. И кстати, если вы были так уверены, что эти граждане виновны, почему не потрудились предъявить им обвинение сразу по задержании? Ай-ай-ай…

Коп уже не обращал внимания на этого пронырливого хлыща. С белыми от ярости глазами он склонился над Ией и легко хлопнул ее по щеке.

– Эй! – насторожился адвокат, но препятствовать Клещу не решился.

Тот приблизил губы вплотную к левому уху девушки-клона и тихо проговорил:

– Думаешь, ты уже избавилась от меня, сука? Нет. Все только начинается.

В ответ он услыхал едва слышный смешок, больше похожий на шелест травы. Капитану показалось, что прозвучали слова «только попробуй», но уверенности у него не было. Губы Ии изогнулись в насмешливую улыбку, хотя глаз она не открыла.

Служебный робот под управлением дежурного медтеха покатил тележки в сторону лифта. Коп мог лишь наблюдать за тем, как рушится его будущее.

Никогда в его долгой и достаточно успешной карьере не случалось такого оглушительного провала. Пока еще ничего не ясно – сплошной туман, злость и догадки. Клещ чувствовал, что столкнулся с чем-то бесконечно сложным и непостижимым. Он перешел дорогу тому, чего не понимал, и теперь должен был найти выход из угрожающего положения.

Клещ вдруг понял, что боится.

– Устал?

– Нет, не очень. Не останавливайся… – Сантана закрывает глаза. Он лежит голый на спине, раскинув руки и ноги. Ия, сидя на нем, проводит губами по его груди.

Снаружи воет стылый весенний ветер, где-то в отдалении брякает металлический лист, и Сантана думает, что пора починить крышу. Вообще, дел очень много. Неизвестно, с чего начать. С тех пор как в Цехе появилась эта странная пришелица, все пошло не так… Хорошо или плохо, но по-другому.

– Они нам не доверяют, – говорит Ия.

– Кто?

– Остальные. Когда мы ехали назад, они смотрели на нас двоих так, будто мы посторонние.

Сантана вздохнул и положил ладони Ие на бедра, нащупал резинку трусиков. Не считая их, девушка была без одежды.

– Я знаю. Они считают, что ты виновата в нашем аресте.

Сантана открывает глаза и смотрит на нее. Отросшие волосы придают Ие сходство с подростком. Грудь, смоделированная, как все тело, согласно стандартным канонам красоты, выглядит безупречно.

– Наверное, я неправильно делаю, что никому ничего не говорю. В этом все и дело.

– Еще не время.

– Я не могу злоупотреблять их доверием, Ия. Они зависят от меня, мы так условились, так сложилось. Когда мой авторитет упадет, поднимется бунт. «Термиты» уйдут или выгонят меня. Может, пристроятся к другой группе. Гангрена, Ромео, Шуруп… каждый пригодится, у каждого есть полезный опыт. Даже Камилла, которая не сможет в одиночку взломать и кофейный автомат.

Ия выпрямляется. В ее глазах внимание и холодное любопытство. Сантана думает, что так и не знает ее, не знает, кто она и для чего здесь. Вся близость между ними кажется ему только иллюзией, фантомом, который он сам себе создал.

– Я решу эти проблемы. Тебе не в чем оправдываться передо мной и ими. Ты вытащила нас из той вонючей дыры. Никто бы не смог. Я даже боюсь подумать, на что ты еще способна.

Сколько ему понадобится времени, чтобы разгадать ее загадку? Хватит ли самой жизни?

От этой мысли становится холодно, по рукам Сантаны бегут мурашки. Ия замечает это и гладит его предплечья ладонями. Потом встает на колени и наклоняется вперед. Ее грудь нависает над лицом Сантаны, и он, улыбаясь, захватывает соски по очереди губами. Тело Ии слегка дрожит.

– Ты меня хочешь?

Сантана выдыхает через нос, шумно, смеется. Он стягивает с нее трусики, помогает утвердиться на себе.

Уловив нужный ритм, Ия начинает двигаться. Она ничего не говорит. Сантана выгибает спину, кусает губы. Над ним колеблется теплая плоть. Остатки наркотиков в его крови исчезают, он теперь вполне владеет собой.

Ия ложится на него грудью и животом, целует в шею, щеки, лицо, покрытое щетиной.

– Кажется, кто-то стоит за дверью… – шепчет она.

– Что?

– Лежи. Мне даже нравится.

Сантана ощутил горячий шепот, обжигающий левое ухо, и засмеялся. Кто бы там ни был снаружи, ему сейчас наплевать.

Шуруп провел рукой по губам, посмотрел на свои трясущиеся пальцы. Проклятая полицейская химия до сих пор его не отпустила. В каждой мышце гнездится боль. В самом деле – типичная реакция на «спрыгивание» с химии, ломка. Шуруп поднялся к будке Сантаны для разговора. Не то чтобы ему очень хотелось сейчас напрягать мозги и устраивать разборки. Ему просто надо было чем-то себя занять. Сон не шел, заниматься по универским предметам тем более не тянуло. Все казалось тошнотворным и скучным. Шуруп чувствовал, как в нем растет уровень желчи. По пути он встретил Шварца, бредущего к сортиру. На физиономии громилы не было ни одной мысли или эмоции. Взгляд дикий. Шуруп не посмел выместить на нем свою злость и прошел мимо.