Да прибудет с нами Создатель, да прочтутся Книги, написанные черным по Белому. Тьмой по белому свету…

Кот некоторое время не мог понять, почему ему никак не удается выпутаться из-под одеяла. Под одеялом уже порядком надоело. Кот давно проснулся и тут бы лапки размять, да коготки поточить, но…

Кот отчего-то совершенно ясно понимал, что он молодой симпатичный кот, что у него сравнительно короткая шерсть, молочно-белые усы антенны торчащие в разные стороны, лохматые небольшие уши и средней длинны роскошный двухцветный хвост. Он мог это понять, он это знал, и от этого становилось почему-то жутко, прям мурашки по шкуре пробежали. Разве коты могут мыслить, размышлял лежащий под одеялом неподвижный кот. Так было всегда или так стало только сегодня? Угу, Кот мог свободно вспомнить, что было вчера вечером, как хозяин насыпал ему аппетитно пахнущего кошачьего корма, кажись курица с овощами, как с удовольствием умял полблюдца с горкой, как набрасывался на качающуюся хозяйскую ногу в тапке, как замурлыкал, забираясь к хозяину под одеяло. И как он, кот, с наслаждением заснул, беспардонно развалившись на полкровати.

Кот мог вспомнить, и что было позавчера, как он сначала разлил молоко не знай, зачем со всей дури вдарив лапой по блюдцу. А вот захотелось, что-нибудь такое выкинуть, похулиганить без всякого повода, да побеситься от души. Стало мега весело, прямо бесы в кота вселились. Весь день кот носился по квартире, вбегал на стены, бросался на ковер, забирался под самый потолок и сидел там, под потолком притаившись на шкафу. Ну, а под вечер, совсем распоясавшись, кот украл со стола на кухне внушительный кусок курицы, да день был какой-то чертовски игривый чумной денек-то, ну что тут поделаешь, растущий организм требует активных игр — подытожил рассудительный кот.

Кот совершенно отчетливо помнил и о том, как в итоге получил заслуженных тумаков за содеянное и был лишен за свой проступок не только ласки хозяина, но и вкусного ужина, он это прекрасно помнил (об этом моменте воспоминания были горькими). Как под вечер, обидевшийся на весь мир, кот подъедал крошки корма, в беспорядке лежащие вокруг миски, горе мне горе, есть-то нечего какие-то жалкие крошки, думал кот и автоматически хлебал вкусную свежую воду из оставленного на столе хозяйского стакана.

А мог ли он помнить все так же хорошо, например, если бы его спросили об этом вчера? Тут кот терялся, он и не знал, что и думать-то на этот счет, мог ли он вот так все логически по полочкам, припомнить…. А вот сегодня, пожалуйста, все мог вспомнить, проанализировать, даже поспорить с самим собой, без проблем — сегодня он мог мыслить!

Мысли выражались легко, выводы напрашивались сами собой, идеи возникали одна лучше другой. Память кота раскрылась темной манящей бездной в его кошачьей душе. Гладь воспоминаний манила сознание кота и не в силах сопротивляться приятному досугу, кот с головой погрузился в воспоминания. Кот вспоминал многое из того что с ним было. Удивительно, какие фантастические способности открылись ему сегодня, что он даже помнил, например, запах материнской груди и немного смазано полустерто вкус её грудного молока с горчинкой. И как они, вшестером присосавшись к маминой груди, жадно пили горячее мамино молоко, попискивая помурлыкивая от удовольствия, он помнил, как касался своих братьев и сестер в плотном лежбище младенцев, помнил, как чувствовал телом биение их родных сердец. Или тот период жизни, когда будучи еще слепым котенком, делал свои первые шаги на дрожащих неуверенных лапках. Один шаг, еще один, подкашивались хлипкие лапки, топ-топ вышагивал свои первые шаги маленький кот, в темноте натыкаясь на пока невидимые им предметы. Кот отчетливо помнил даже то, как провидение выбрало его, на роль домашнего питомца, и как жалобно пищали его братья, и сестры, которых уносила прочь пожилая женщина в цветастой простецкой косынке натянутой на самые глаза. Братья и сестры жалобно пищали из корзины, удаляясь куда-то за пределы дома, которых он более никогда не видел, хотя знал, догадывался, чуял можно сказать, читал это в грустных глазах матери, что судьба их была трагична и безрадостна. Он помнил, как мать в безысходности и горе носила его за шкирку, прятала по углам стараясь спасти и оградить от страшной участи. «Кабы были мы кошками породистыми, то и жизнь наша была бы другой», как-то говаривала грустная заплаканная кошка-мать — а так, так мы обычные среднерусские короткошерстные кошки, таких как мы миллионы сынок, вот и путь у многих из нас короток, после рождения в мешок да и в воду, но ты никогда не должен забывать о том, что ты избран был создателем продолжить наш род, и прожить ты должен долгую и насыщенную жизнь и за себя и за пять сгинувших твоих братьев и сестер. В сердцах говорила мать, вылизывая холку засыпающему малышу…

Все это он помнил и тот весенний день, когда он впервые увидел яркий режущий глаза свет солнца, и первый вкус молока, и первую порцию кошачьего корма, и первое наказание и первую игру с клубком ниток и носком, и первую разбитую им случайно фаянсовую посуду. Он помнил все, что происходило с ним за его недолгую, но насыщенную приключениями жизнь, но убей его черт побери он не мог вспомнить мог ли он вообще вспоминать и мыслить до того, как проснулся сегодня в состоянии, когда самостоятельно не смог выбраться из-под одеяла. Кот нервно вертел головой и извивался туловищем, но толку от этих действий было мало. Измудрившись он закусился зубами за край одеяла и внезапно провернулся полностью вокруг своей оси. Молчание и остолбенение, и шок, и страшное разочарование, душевное потрясение и внезапная глубокая депрессия эхом резонировали у него в мозгу, Боже мысленно вскричал кот — у меня нет лап! Ни задних, ни передних вот почему я не могу встать выбраться из-под одеяла, выпрыгнуть с кровати и побежать на кухню. Холодный пот прошиб его короткую черно-белую шерсть, стон вырвался из его пасти хриплым и неприятным от возбуждения тоном — Мяу…

Страшное анатомическое открытие — ни передних, ни задних лап не было на его теле! Кот провернулся кишкой вокруг своей оси, архимедовым червяком, правилом буравчика и ничего не помешало этому процессу. Лап что ли нет у меня? — почти вслух прошептал кот, согнул шею к хвосту и с удивлением в этом окончательно убедился. Лап не было и в помине… Иначе уж давно бы кот бродил бы по кухне в поисках съестного, а не лежал бы тут под одеялом как незнамо кто, практически без движений и в темноте. Боли не было, все части его кошачьего организма исправно функционировали. Тело было лохмато и длинно без ног, ну вылитая сосиска или змея, подумал еще тогда кот. Ужасно чесалось за ухом и хотелось почесать, но чем, он собрал волю в кулак и продолжал напряженно сосредоточенно думать.

Где-то в глубине квартиры временами кот слышал чертыханья хозяина какие-то звуки похожие на стоны, или даже крик, переходящий в истерический смех. Одеяло такое толстое, что, не смотря на тонкий кошачий слух, почти не пропускало звуков. Все что долетало до кошачьих ушей, через толщею синтепона, можно было назвать нечленораздельным малопонятным шумом. И что же теперь он будет делать, как он теперь будет жить, как бегать, как чесать за ухом, и как точить когти, ну да когти теперь точить не придется, лап-то нет и когтей нет да что же это такое. Разбираемый внутренними противоречиями кот чувствовал, жалость к самому себе, к рано ушедшим из жизни братьям и сестрам к матери вскормившей и воспитавшей его, ему было жаль весь кошачий род и, конечно же, себя. Он еще совершенно молодой и сильный кот полный надежд и мечтаний о будущем, о большой настоящей любви и о детках-котятках. Все это он планировал осуществить, построить и воплотить в жизнь, теперь же лишенный дьявольским экспериментом ног он был лишен всякой надежды всякого шанса на нормальную кошачью жизнь. Тело кота затекло, хотелось потянуться попрыгать побегать очень хотелось, есть, в животе от голода громко урчало, а на душе как говорится, скреблись кошки. Лапами, они скреблись, лапами, грустно сострил сам в себе кот, у них-то хоть лапы есть не то, что у некоторых. Вздохнул. Почему среди миллионов котов среди тысячи тысяч подобного рода существ трагедия произошла с ним, или не только с ним может у всех котов планеты случилось нечто подобное зыбкой гипотезой мелькнула мысль.

Кот пытался анализировать ситуацию силился найти объяснения или ответы путем умственных изысканий и рассуждений в споре с самим собой. Получалось довольно убого, он спрашивал, «почему именно со мной так получилось?» и в ответ он сам себе горько отвечал «по кочану!» в какой-то момент он даже нервно хихикнул-мяукнул. Черный юмор глотком горечи защекотал ноздри кота, выбил спазмами саркастическую улыбку, скрючившуюся в гримасу рыдания, смех, перемешанный со слезами отчаяния, выплеснул наружу скопившуюся тревогу, кот плакал, и слезы сделали шерстку на мордочке влажной и некрасивой. Змея я теперь змея лохматая короткошерстная среднерусская усато-хвостатая змея — выл под одеялом в растроганных чувствах кот…