Шрифт:
— Точно.
Я направилась прямо к нему. Оставшиеся чемоданы вытащит охрана. Основная часть оборудования все равно была в грузовике.
— Заторопилась? — меня нагнал Казинс.
Шон косо на него посмотрел, но Рик не обратил никакого внимания.
— Хочу проверить, как там у мальчиков дела. — Я приложила ладонь к сенсорной панели на дверях грузовика.
Снова иголки, спустя несколько секунд дверь распахнулась. Я оглянулась через плечо и спросила Стива:
— А в каком мы фургоне?
— В том, что с левого краю, там есть табличка с именем. А в соседнем — мистер Казинс. Полагаю, вам не терпится приступить к работе?
— Да, на самом деле… Черт, — спохватилась я. — Речь сенатора.
— Я все сделаю, — неожиданно предложил Шон и пожал плечами в ответ на мой изумленный взгляд. — Вполне могу нацепить костюм и прикинуться вестником. Никто и не заметит подмены, а в приглашении наверняка просто указано «Мейсон». Так, Стив?
— Да… — растерянно откликнулся охранник.
— Решено. Рик, пошли. Пусть Джордж займется работой. — Брат схватил оторопевшего Казинса под руку и поволок прочь.
За ними отправился ухмыляющийся Стив, а я осталась стоять возле фургона. Что это такое только что было? Хотя какая разница — дареному времени в зубы не смотрят.
Перед тем как погрузить автомобиль для транспортировки, мы забрали оттуда все важные системные компоненты: запасные диски с данными, файлы и, конечно, самое главное — карты памяти, с помощью которых можно разблокировать серверы. Я прошла по грузовику и не торопясь запустила все оборудование, последними включила внешние камеры. Я чувствовала себя снова дома. Один за другим вспыхивали экраны, которые в свое время с таким трудом устанавливала еще Баффи. На них под разными углами отображалась стоянка. Никого и ничего. Прекрасно. Теперь надо врубить систему безопасности. Она будет специально вырабатывать помехи, и за нами невозможно будет установить внешнее наблюдение. Разве что ЦРУ под силу через такое пробиться, но если мы имеем дело с ЦРУ — то наша песенка уже в любом случае спета. Я уселась за рабочий стол и открыла окно чата.
В наши дни общение в Сети в основном осуществляется на форумах (только текстовые сообщения, причем не в реальном времени) или по видеосвязи. Теперь уже мало кто помнит старые добрые чаты, которые раньше так любили в Интернете. И хорошо. Если оба собеседника используют свои собственные серверы, можно таким образом легко проскочить незамеченными.
Повезло. В Сети меня как раз поджидал Дейв.
«Что нового?» — набрала я.
«Джорджия? Назовись».
«Пароль „колокольный звон“».
«Принято. Проверяла почту?»
«Еще нет. Мы только приехали».
«Выходи из чата и иди читать. Ты должна сама это увидеть».
Я замерла, уставившись на ярко-белые слова на фоне черного командного окна.
«Насколько все плохо?»
«Плохо. Иди читай».
И я открыла почту.
У меня ушел почти час на то, чтобы просмотреть присланные Дейвом и Аларихом файлы. Еще двадцать минут потребовалось, чтобы прийти в себя. В конце концов я перестала задыхаться и взяла себя в руки, а потом закрыла ноутбук, положила его в чехол и встала. Нужно переодеться. Мне пора на вечеринку.
Я всегда знала, что буду журналистом. В детстве они казались мне почти супергероями. Они говорили правду, помогали людям. Через много лет мне предстояло узнать, чем еще занимаются журналисты: ложью, шпионажем, разными подлостями, взятками. Но к тому моменту было уже слишком поздно. Новости проникли мне в кровь. Подобно наркоману, я нуждалась в следующей дозе и никак не могла завязать.
С самого детства мне не нужно было ничего, кроме новостей и правды, я хотела сделать мир лучше. И я ни о чем не жалею. Вернее, не жалела до настоящего момента. Потому что по сравнению с этим я слишком мала, Шон слишком мал. Боже, я так напугана. Но я же наркоман, я не могу остановиться.
«Весточки со Стены», из неопубликованных файлов Джорджии Мейсон, 19 июня 2040 года.Двадцать четыре
Я ужасно спешила, но, к сожалению, существовали определенные правила: на выступление сенатора и последующий прием гости должны были являться в вечерних нарядах, даже представители прессы. Скажем даже так, в особенности представители прессы — в конце-то концов, все остальные выложили по пятьсот долларов за возможность насладиться речью и поздороваться с сенатором Райманом. А мы нахально пользовались проклятой «свободой прессы». Если нас не пускать — мы разозлимся и начнем копать под них, поэтому они предпочитали делать вид, что контролируют нас: приглашали на подобные мероприятия, прикармливали и осыпали любезностями. Быть может, крупные скандалы им и не удавалось замять таким образом, зато мелкие пакости успешно оставались в тени.
Сотрудники сенатора аккуратно сложили наш с Шоном багаж в фургон, в котором мы с ним будем жить во время стоянки в Сакраменто. К сожалению, после этого здесь успел побывать мой братец — пронесся как ураган в поисках своего парадного костюма. Поверх моих чемоданов теперь лежала целая гора его одежек, оружия, документов и прочего хлама. У меня десять минут ушло, чтобы откопать сумки, и еще пять, чтобы выяснить, в которой же запрятано вечернее платье. Все это время я ругала Шона на чем свет стоит, чтобы хоть как-то отвлечься.