Шрифт:
– Дима, мне неважно, кто и что о тебе говорит и пишет. – Алексахина смотрела на своего молодого человека влажными глазами. – Стоит ли обращать внимание на уродов и проститутов?
– Сама уродка! – крикнул Полянский. – Он тебя на дух не переносит! Если говорить о телках, то у него в постели их столько перебывало... И покрасивей тебя были! Просто его отцу и твоему папочке выгодно, чтобы вы через год или полтора сыграли свадебку. Поэтому они и закрывали глаза на ваши дурковатые начинания вроде этой долбаной постановки «Калигула»! Чем бы дите, как говорится, ни тешилось... Вашу судьбу, ваше будущее они между собой уже решили. И все наперед скалькулировали!
– Заткнись, Полянский! Ты просто нам завидуешь! У тебя-то никогда не будет нормальных отношений с девушками. Ты не знаешь, что такое настоящая любовь, что такое настоящие чувства... И никогда не узнаешь!
– Ты идиотка, Лара! Ваши «чуйства» вашим парентсам и на хрен не вперлись! Они денежку считают, активы приумножают... Как говорят в наших долбаных кругах – nothing personal, just business! [18]
– Так кто из вас, френды, угостил меня клофелином? – мрачно поинтересовался Мельников. – Кто из вас чуть не отправил меня на тот свет?
18
Ничего личного, просто бизнес! (англ.)
– Не я, – сказал Коган. – Это они замутили...
– Что ты на меня уставился, жирный свин?! – взвизгнул Полянский. – Ты же знаешь, что это сделал не я!
– Ты лучше расскажи, зачем вы с Русланом ствол принесли.
– Зама-алчите оба! – подал реплику Абышев. – Вот же... бараны!
– Сам закрой рот! – огрызнулся Полянский. – Сколько бабок высосал... и из меня, и из Димки!
– Вы сами давали, да.
– То он в казино, типа, «продулся»... То ему надо тачку поменять... Бесконечные просьбы дать «взаймы»! Что, разве не так, Руслан?
– А кто вас, бар-раны, вытаскивал из дерьма? Забыли, как в а-абезьяннике сидели?! Вас с кокаином накрыли, да! Если бы не я... не люди, к которым я а-абратился, вас бы па-ад суд а-атдали! И такое было не раз, да.
– Ты сам, наверное, нас и вламывал, – пробормотал Мельников. – Я теперь на некоторые вещи смотрю совсем по-другому... – Он уставился на Полянского: – Игорь, как ты мог? От тебя я такого не ожидал... И журналюгу ты этого... как его фамилия? Хохлов, да? Его-то зачем ты сюда привел? Я ведь вам доверял во всем. Вы сказали, что хотите пригласить по одному человеку сверх списка, так? А я подписался. Не подозревал, что вы меня так подставите!
– А не надо было доводить меня до такого... отчаянного положения! – отрезал Полянский. – Не надо было покупать обручальное кольцо!
– А где оно, кстати? – поинтересовалась Алексахина. – Могу я хоть сейчас на него посмотреть?
– Было все время при мне, – поморщившись, сказал Мельников. – Я спрашивал у охраны, не нашли ли его в моей одежде, в моих вещах... Нет, говорят, не видели. Наверное, кто-то из этих стащил...
– Не я, – торопливо сказал Коган. – Мне чужого не надо!
– Это Руслик вытащил его у тебя из кармана, Дима, – нехотя процедил Полянский. – Вот у него и спрашивай. Но я так думаю, что он от него уже избавился... Испугался, когда все пошло не так, и выбросил!
В этот момент в зал без стука вошла «начштаба». Краснов поднялся со стула, подошел к ней. Ирина протянула ему плеер с наушниками, затем прошептала:
– Вам надо это обязательно послушать. Я скачала сюда запись с диктофона.
– А чей это был диктофон? – тоже перейдя на шепот, спросил Краснов. – Есть уже ясность на этот счет?
– Одной из двух жертв... Того человека, кто прятался во флигеле.
– У него при себе был диктофон? Вот это поворот!
– Да уж. Причем с чувствительным микрофоном. Я прослушала лишь несколько коротких фрагментов. Хорошее качество звука. Он все, оказывается, записывал...
Ирина отправилась обратно в «штаб». Сергей уселся на облюбованный им стул – между Полянским и Абышевым.
Эти молодые люди, занятые выяснением обстоятельств не только случившегося минувшей ночью, но и каких-то эпизодов и событий своего прошлого, кажется, даже не обратили внимание на то, что «Иванов» надел наушники плеера. Не заметили того, что он слушал теперь не только их разговор, но и то, что звучало в наушниках.
Голос Абышева он узнал сразу. Полянского – тоже. Третьим был не кто иной, как Вадим Хохлов. Вернее, это стало понятно лишь после нескольких реплик, прозвучавших в наушниках (запись включилась в том месте, на котором ее остановила Ирина):
Полянский (П.). – Фига себе... Слушай, Руслик! С телкой что-то не так.
Абышев (А.). – Чи-иво не так? Не трогай ее, да! Спит, наверное... И ни к чи-иму не прикасайся!
П. – У нее пульса нет. С-слышь, что говорю!
А. – Чи-иво у нее нет?
П. – Б-блин... она же не дышит!!!
А. – А с Димой все в порядке? Па-ащупай пульс!
П. – Вроде бы да... С-слышно, что дышит. И п-п-пульс... да, есть! Может, охрану позвать? Что-то не так п-пошло...
А. – Ни-икаво ни нада звать! Пусть все так и а-астается.