Сидеть и ждать тебя и, как во сне,

Смотреть на перепутанные пятна

Листвы и солнца — рядом на стене.

И, словно бы какая-то другая,

Забыв свои привычные дела,

Зеленый свет рукою раздвигая.

Ты с волосами мокрыми вошла.

Ты двигалась уверенно и смело,

Прошла, на миг окошко заслоня,

И, волосы расчесывая, села,

Сквозь их завесу глядя на меня.

«Качнулась и раскололась…»

Качнулась и раскололась

Снов тоненькая гряда.

Меня разбудил твой голос,

Был свежий он, как вода.

И, счастлив невольным счастьем.

Что ты навсегда со мной,

Я слушал его с участьем

Из комнатки за стеной.

В нем все меня занимало —

Был утренний, чистый он…

А я не любил, бывало,

Чтоб мой прерывали сон.

Еще я смотрю беспечно,

Шагаю густой травой…

Хочу одного: чтоб вечно

Будил меня голос твой.

«Всходит по ступенечкам…»

Всходит по ступенечкам —

До чего мила! —

Аккуратно веничком

Ноги обмела.

На крючок повесила

В угол пальтецо,

Посмотрела весело

Прямо мне в лицо.

— Перестань ты хмуриться, —

Тихо говорит, —

Погляди, на улице

Белый снег валит.

«Любила его, молодого?..»

Любила его, молодого?

Любила. Но, боже ты мой,

Как вспомнится все это снова,

Так ей это странно самой.

И если б он сгинул когда-то,

Еще не успев ничего.

Она бы чуть-чуть виновато,

Но все же забыла его.

Любила его, молодого?

Конечно. Но много сильней

Любила его, не другого,

Она по прошествии дней.

И сердце больнее стучало,

Чем в те отдаленные дни,

Когда намечалось начало

Провидческой этой любви.

Любила его, молодого?

Любила. Ждала — не дыша.

Но только была не готова

Для полного счастья душа.

ПОРТ ПРИПИСКИ

Ближе, ближе… И вот с высоты корабля —

Как деталь из реестра —

Золотые увидел внизу кренделя

Духового оркестра.

Ближе, ближе… И вдруг — словно ждал это век —

На причальной полоске

Всю ее, как во сне устремленную вверх,

В незнакомой прическе.

СТРОЧКА

Поверил вашей строчке,

И даже не одной, —

Как верят малой дочке

И женщине родной.

Иное в бездну канет,

И вообще вранье…