Тряхнув головой, чтобы избавится от Алисоподобных размышлений «едят ли кошки мошек», я посмотрела на экран. На нем, застыв черным прямоугольником, висело окно; по спине тут же прополз холодок.

Спокойно. Без паники?

«А что если Дрейк не ответит? Что тогда?»

СПОКОЙНО.

Нужно задать правильный вопрос, и тогда Дрейк обязательно ответит. А затем надо как можно скорее прыгать обратно, чтобы ухватить остатки четырех дней в родном мире, в которые необходимо включить выполнение второй части домашнего задания и поиск кота.

Курсор мигал. Я, застыв в одной позе, напряженно смотрела в компьютер и никак не могла правильно сформировать вопрос. Потом решилась.

«Дрейк. Я знаю, что, возможно, забегаю вперед, но очень прошу ответить на такой вопрос: какая главная опасность заключается в переносе живых объектов из точки „а“ в точку „б“? В чем основная сложность? Заранее спасибо».

Как только последний символ был напечатан, а сообщение отправлено, я, не в силах сдержать нервную дрожь, соскочила с дивана и принялась метаться по комнате, не отрывая глаз от экрана.

«Только ответь, только напиши, только окажись дома, только не сочти, что еще рано….». Через какое-то время, устав от беготни, я останавливалась и застывала, пристально гипнотизируя черное окно.

Так прошло около пяти минут.

«Напиши-напиши-напиши….»

Экран был пуст.

Мое сообщение сиротливо, будто одинокая дама, не дождавшаяся кавалера, сиротливо висело сверху неотвеченное.

Текли минуты, равномерно ходил из стороны в сторону маятник на каминных часах; по улице проехала машина.

Нет ответа.

Я села на диван, обхватила себя за плечи и стала раскачиваться взад-вперед.

«Ну, давай же, Начальник…. Не промолчи, когда очень надо….»

Еще одна минута, вторая, третья…. Ответ все не приходил. Наваливалось отчаяние. Выждав еще какое-то время, я закрыла глаза и обратилась внутрь себя, пытаясь вызвать в памяти лицо Дрейка. Как только знакомые черты более-менее прорисовались в воображении, я мысленно произнесла:

«Дрейк, я задала один вопрос, мне очень важен ответ. Пожалуйста, ответь, если можешь».

На секунду, всего лишь на секунду показалось, что серо-голубые глаза прищурились, будто пытаясь понять, что за муха меня укусила, заставляя с такой срочностью прояснять моменты по еще не пройденной тематике, потом лицо Дрейка исчезло, кивнув напоследок.

С глухо колотящимся сердцем я открыла веки.

На экране длинными ровными строками был выведен ответ. Я приникла к ноутбуку с жадностью истощенного путника, нашедшего посреди барханов пустыни родник.

«Переносимый объект не должен сознательно мешать перемещению, т. е. мыслить о том, что подобное „невозможно“, сопротивляться, иметь антиубеждения, недоверие к тому, кто его телепортирует. Чтобы избежать неудачи, сначала лучше работать с отключенным сознанием живого объекта, находящимся во сне/коме/медитативном режиме (для профессионалов). При попытках мысленного сопротивления (несовпадения частот, излучаемых тобой и объектом во время перестроения реальности) партнер может быть потерян в пространстве без шанса на восстановление. Я ответил на твой вопрос?»

Нервно сглотнув, я напечатала «Да» и нажала ввод.

Тело сотрясал озноб, не спасал даже пушистый халат. Мысли превратились в сумасшедшую вертушку.

Миша…. Будет ли сознание кота иметь антиубеждения или мысленное сопротивление? О чем и как вообще мыслят коты? Допускают ли они, что закрыв глаза, можно открыть их в совершенно другом месте?

Блин…. «едят ли кошки мошек». Не сейчас, думать обо всем этом я буду уже тогда, когда найду Мишу. А теперь пора назад.

Утро было промозглым, серым и безрадостным.

Плотно и низко висели тучи, прогуливался между домами, шевеля траву и облетевшие кусты, холодный ветер. Гнал по дороге брошенные сигаретные пачки и обертки от шоколада, безжалостно догонял втянувших плечи прохожих, заползал под пальто и куртки, крал драгоценное тепло.

Под оградой за домом кота не нашлось. Не было его и у подъезда, рядом с песочницей и у магазина, не торчала грязная морда из окон подвала, не видно было знакомого светлого пятна среди пожухшей травы.

Я поймала себя на мысли, что искать было страшно. Постоянно мерещились картины одна другой хуже: вот он лежит под кустом, безжизненный и холодный, уже не кот, а тушка, которую через день-два заметет первый снег. Или вдруг наткнется взгляд на детвору, выкручивающую коту лапы, пытаясь выдавить жалобный звук для смеха. Или голова… как я однажды видела по дороге в школу…. кошачья голова, отдельно от тела висящая на заборе, с открытой пастью и выпученными мертвыми глазами….

Все! Стоп! Хватит!