— Танюшка воюет? — спросил Виктор.

— Воюет. Оставил ее в санвзводе. Не было сил удержать в медсанбате.

— А ты постарел, Алеша, виски-то побелели.

— Ты тоже вытянулся… Возмужал. Совсем закалился. Советским ассом стал.

— Шутишь? Горел. Таранил одного гада. После этого еле поднялся. Очень горевал, когда узнал о Кате, — неосторожно коснулся старой раны Виктор.

— Не вспоминай. Далеко еще идти до ее могилы.

— Доберемся. Авиации, техники у нас теперь хватит. А какие самолеты, Алешка! Какие машины! Стрела! Огонь! — Виктор приглушил голос, — Ну, а сынок как? Тоже неизвестно где?

— Пропал, наверное… Ведь это же пылинка в таком вихре.

— А может, и не пропал? — как бы нарочно мучая и напоминая о непоправимом, спрашивал Виктор. — Я им уже дал за твоего сына и за Катю, Алешка. Теперь буду за мать расплачиваться. Я весь боевой опыт — свой и других товарищей — собрал.

— Как там дома? — напомнил Алексей. — Как старик? Павло?

Виктор, как будто не слышал вопроса, достал папиросу, зажег ее не сразу, сломав несколько спичек. Повидимому, его сейчас занимало только одно — искусство воздушной войны.

— Я теперь подучился воевать, знаешь? Редко какой вырывается. Встречу в воздухе — не выпускаю живьем. Понятно? Недавно под Курском дрался — троих свалил за один бой. Неплохо, а?

Алексей смотрел на ожесточенно дергавшиеся пухловатые губы брата, на леденистый блеск в глазах, думал: «Да, это пройдет не скоро. Этого не потушишь сразу». И в нем самом под влиянием снова нахлынувших воспоминаний, всего виденного и слышанного на путях войны, опять начинала закипать на время притихшая, ничем не утолимая боль. И все мечты о том времени, когда, как солнце из тучи, выглянет сияющий лик мира, показались Алексею сейчас более чем когда-либо преждевременными.

— Я имнаверстаю упущенное за полтора года, — угрожающе проговорил Виктор, нервно докуривая папиросу. — Я имвсе подсчитаю.

Алексей сказал:

— Скоро будут большие бои. Там и покажешь себя.

— Да. Все говорят о предстоящих боях, — кивнул Виктор. — По всему видать. Авиация их сильно оживилась. Тебе, как начальнику политотдела, наверное, больше известно, что будет.

— Кое-что знаю, — неопределенно ответил Алексей и положил руку на плечо брата. — Эх, Витька! Когда мы кончим эту страшную мучительную работу?

— Теперь уже скоро, Алеша. Я это по всему вижу. Нельзя долго тянуть с этим делом.

— А мы и не собираемся тянуть, — сказал Алексей. — Нельзя непрерывно в течение многих лет тратить столько человеческих жизней, разбрасывать столько металла, сжигать столько горючего. Я однажды под Сталинградом из любопытства собрал на десяти квадратных метрах более семидесяти осколков — это килограммов сорок металла. Представь: сколько его выкинули только в одном Сталинграде! Для американских и английских капиталистов это даже хорошо. Каждый килограмм металла, израсходованный ими на войне, для них прибыль, а для нас… Не об этом мы мечтали до войны. Вот сейчас на слете выступали бойцы, и у каждого в глазах одно: скорей бы, скорей кончать!

— Вот и я тороплюсь… — Виктор встал. — Надо ехать. Ждет машина. Ты куда?

— Я в дивизию. Не по пути? Мог бы подвезти.

— Нет. У нас своя. До свидания, Алеша! Будь жив. Мы кочуем. Нас скоро не поймаешь. Может, теперь долго не увидимся.

— На всякий случай дай координаты, — попросил Алексей. Братья вынули планшеты.

— Пока вот здесь, — показал на карту Виктор.

— Далеконько.

— Ничего. Почаще будешь вспоминать — найдешь. А если бои начнутся, увидишь над собой, подумай: может, это буду я, — усмехнулся Виктор.

— Я уже думал. В сорок первом. Поругивали мы тогда вашего брата.

— Теперь не будете…

Они подошли к воротам.

— Да, кстати… — Виктор запнулся и покраснел. — Теперь ведь я не один.

— То есть, как это? — не понял Алексей.

— Видишь ли… Я был недавно в Курске. Ну, и там…

Виктор рассказал о встрече с Валей.

— Это накануне такой заварухи. Одобряешь? — спросил боязливо Виктор. — Не хотел откладывать до конца войны.

— Что ж… Поздравляю, — ответил Алексей.

— Ты не осуждай. Для этого нет ограничения ни в сроках, ни в обстановке. Если любишь серьезно, конечно, — добавил Виктор.

«Да, если любишь серьезно», — мысленно согласился Алексей и подумал о Нине.

— Бывай здоров, — сказал Виктор. — Поцелуй за меня Татьяну.

— Поцелую. До свидания, Витяшка!

Виктор сжал Алексею руку и еще раз кивнул брату за воротами.