– Она не отвечает на твои чувства.

– Это как раз характеризует ее с самой лучшей стороны.

– Нелепо страдать из-за школьной подруги, которая давно замужем.

Я хотел возразить, но внезапная мысль о том, что Альбина могла приехать на собственном автомобиле и оставить его у подъезда, обдала меня леденящим ознобом.

– Что случилось? – взволнованно спросила она. – У тебя такое выражение лица, словно босыми ногами наступил на болотную жабу.

– Ты где оставила свой «Бьюик»?

– Разумеется, внизу! Не могла же я вместе с ним подняться на пятый этаж.

Услышав ее ответ, я мгновенно протрезвел. В моих мыслях появилось некоторое просветление.

– У нас с тобой слишком мало времени! – возбужденно воскликнул я. – Любой уголовник или случайный прохожий может сообщить о твоей парковке Угрюмому.

Альбине показалось, что ей внезапно поднесли ватку, смоченную нашатырным спиртом.

– Если у тебя хватило ума запустить шаловливые ручонки в чужой карман, то могла бы сообразить, что намного безопаснее скрываться от возможных преследователей на общественном транспорте, – укоризненно продолжил я. – Неужели было так трудно остановить такси?

– Можно подумать, что у меня была такая возможность? Каждая доля секунды казалась вечностью! – попыталась оправдаться она.

– Пожалуй, ты права, – вынужденно согласился я. – Извини, не хотел тебя обидеть!

Я поспешно снял со шкафа спортивную сумку, покрывшуюся пылью, и вытряхнул ее содержимое на середину комнаты.

– Пока буду переодеваться, переложи деньги! – распорядился я, бесцеремонно сбросив халат.

– Ты больше ничего не хочешь? – лукаво поинтересовалась Альбина.

Я мельком взглянул в ее сторону.

– Чего смотришь? – пробурчал я, невольно перехватив ее завороженный взгляд. – Никогда не видела меня голым?

– У тебя фигура настоящего атлета… – прощебетала она, швыряя в сумку стодолларовые купюры с такой неприязнью, будто ее заставили перебирать гнилые овощи.

– Поговорим об этом в другой раз, при более благоприятных обстоятельствах, – сказал я, запутавшись в джинсах.

Альбина стала смеяться над моими неуклюжими движениями, отчего я начал нервничать и, окончательно спеленав ноги, грохнулся на пол.

– Если ты не в состоянии справиться со штанами, то вряд ли поможешь мне скрыться от Угрюмого и его людей, – резонно подметила она. – Мне кажется, ты сегодня нетранспортабелен…

– Не волнуйся, все будет нормально! – произнес я твердым голосом. – Ты должна мне верить. Но учти, что это первый и последний раз, когда я помогаю тебе в твоих авантюрах.

Поспешно переодевшись, я внимательно посмотрел на Альбину и, глубоко вздохнув, нахмурил брови.

– Что-нибудь не так? – спросила она.

– У тебя шикарное платье, но оно чересчур приметное и слишком длинное.

– Ну и что? Оно мне очень нравится.

Без лишних объяснений я вынул из бокового кармана джинсовой куртки складной нож и почти мгновенно сделал ей относительно приличное мини-платьице.

– Громов! Пьяная скотина… Ты сошел с ума… – возмутилась Альбина. – Это мое любимое платье!

Я не обратил внимания на ее очередную грубость и поспешно накинул на ее худенькие плечи легкую ветровку.

Выйдя из квартиры, я предусмотрительно провел ее через чердак в крайний подъезд. Бесшумно ступая по ступенькам железобетонной лестницы и внимательно прислушиваясь к каждому шороху, мы осторожно спустились на первый этаж. Жестикулируя рукой, я велел ей остановиться, а сам аккуратно приоткрыл дверь и выглянул на улицу.

Я не успел как следует рассмотреть автомобиль насмерть перепуганной спутницы, потому что в эту минуту возле ее легковушки остановился темно-синий «Лексус».

– Мне не удалось одурачить Миллерова! – полушепотом сказал я.

– Что там? – в отчаянии спросила Альбина.

– Машина твоего благоверного. Двое парней. Они наверняка вооружены. Появился Стас, собственной персоной…

– Где Угрюмый?

– Не знаю. Возможно, внутри? Стекла затонированы. Мне пока ничего не видно.

– Он должен быть там… Я уверена…

Аля запнулась на полуслове. На ее лице отразилась растерянность.

– Ага… – буркнул я. – Кажется, этот хомяк начинает выбираться наружу. Стас посмотрел на мои окна. Угрюмый дает ему какие-то указания…

У себя за спиной я услышал учащенное дыхание Альбины.

– Мишенька! – трепетным голосом проговорила она. – Наверное, будет справедливо, если я все-таки отдам тебе пятьдесят процентов?

– По-моему, сейчас не самое подходящее время для решения подобных вопросов, – ответил я равнодушным тоном.