Распрямившись, он прислушался. Шаги на лестнице гремели и наверху, и внизу. Загонщикам не терпелось поймать «Лейбовича», и они не останавливались ни перед какими жертвами.

«Интересно, есть ли в этом городе полиция? Почему эти бездельники не спешат мне на помощь?!» – мысленно негодовал Рахим, карабкаясь к небольшому квадратному окошку, которое могло быть входом в систему вентиляции, но могло и оборваться в какой-нибудь глубокой, всеми забытой шахте.

Впрочем, выбора не оставалось.

– Вон он, сволочь! – закричали сзади. Ускользавшего Рахима схватили за ногу, но каблуком второй он крепко заехал кому-то в физиономию.

Пострадавший заорал и в отместку швырнул вслед Рахиму еще один вышибной заряд.

«Ну вот, отсчет пошел…» – уныло подумал полковник, стараясь не загадывать, чем это кончится.

Страшные секунды, казалось, растянулись в часы, но и они все же закончились – и чудовищная сила швырнула Рахима вперед. Она протащила полковника через горловину, которую он никогда бы не преодолел самостоятельно, а потом отпустила, позволив несчастному самостоятельно лететь вниз, ударяясь о бесчисленные стенки и перегородки.

Рахим стонал, охал, выкрикивал короткие ругательства и даже не догадывался, что попал в заброшенный механизм-веялку, оставшийся с тех времен, когда это здание было элеватором. Глаза и рот забивала перегнившая зерновая труха, верещали задавленные крысы, и падение, казалось, не закончится никогда.

Последние несколько метров Рахим преодолел с относительным комфортом, а затем вышиб головой проржавевшую заслонку и вылетел на середину проезжей части улицы.

В облаках пыли, трухи и чешуек серебристой краски он шлепнулся на потрескавшийся асфальт, и летевшие с ним вместе крысы с шипением разбежались в разные стороны, напугав нескольких прохожих и автомобилиста. Последний не справился с управлением и врезался в мачту городского освещения.

Какая-то женщина стала звать полицию, а шедший с бабушкой мальчик указал на Рахима пальцем и крикнул:

– Это же Ботлинк – повелитель крыс! А ты, бабушка, говорила, что Ботлинк бывает только в сказке!

Рахиму ничего не оставалось, как вскочить на ноги и похромать в ближайший переулок. Попетляв между припаркованными автомобилями и баками с мусором, он ввалился в какой-то подъезд и, забившись под лестницу, начал проводить ревизию своего состояния.

Все его тело было покрыто синяками и ссадинами, однако никаких серьезных травм он не получил, если не считать пореза на предплечье.

Отдохнув еще немного, Рахим поднялся, отряхнулся и осторожно высунулся на улицу.

Мирная картина гуляющих старушек и писающих на столбы собачек успокоила полковника, и он осторожно двинулся в сторону центра, определив направление по шпилям ухоженных и блестящих небоскребов финансового сити.

События последних часов заставили Рахима изменить свои планы. Больше он не собирался искать бюро секретных служб и бы и рад сдаться в первом же полицейском участке.

Полицейский капрал Пролпинек сидел за стойкой дежурного отделения и сосредоточенно смотрел на дверь. Его дежурство подходило к концу, а день сегодня выдался на редкость трудным.

Сначала драка резервистов у фонтана на центральной площади, затем кража ручного павиана из квартиры члена Военного совета Урайи и наконец нашествие бездомных бродяг. Они совершали марш от самого Ист-Ловетерра, и повсюду, где проходили, городские полицейские имели много проблем. Обычного нищего можно было вывезти на свалку да и пристрелить втихую, но только не этих – в кармане у каждого было удостоверение ветерана и застрелить такого без суда было невозможно.

С одной стороны, капрал их прекрасно понимал. Он и сам провалялся по госпиталям почти полгода, пока наконец научился заново ходить на своих двоих и не орать по ночам, когда снилось, будто в его окоп попала зажигательная ракета.

Ох уж эта ракета! Несмотря на все старания доктора Шпайндера, капрал до сих пор клал рядом с кроватью мокрое полотенце. Эта предосторожность позволяла ему быть готовым к ночной атаке и чувствовать хоть какую-то защиту. Там, во сне – в лесу у деревеньки Картхаус, Проллинек вспоминал о приготовленном полотенце, и тогда ракета пролетала над его окопом и попадала в окоп второй линии, которую держала другая рота.

Из оружейной комнаты вышел Спайк Лоум. Он попросил у капрала закурить. В отличие от других чистокровных урайцев Спайк не был задницей и давал в долг. Еще он не рвался стать офицером, и это тоже нравилось простым парням из патрульной службы, серолицые собратья Спайка сторонились янычар, но только не он.

– Как у нас с пушками? – спросил капрал, чтобы не думать о ночных кошмарах.

– Капитан перегнул палку, – развел руками Спайк. – Мы можем выдержать целую войну и еще останется.