Ростом она наверное была метр шестьдесят пять сантиметров. Моя маленькая бабуля Галла.

— Ой! Райли По, моя дорогая, — донеслось до меня, она так говорила каждое утро и бежала меня обнять, как будто мы не виделись целую вечность.

Признаюсь, это здорово, когда кто-то так сильно о вас заботится. Своими сильными потёртыми ладонями она сплющила мои щёки, наклонила моё лицо к себе и чмокнула прямо в нос. Тёмные, бездонные глаза уставились на меня и она насмешливо нахмурилась.

— Где же твой братец, а? — спросила она со своим уникальным акцентом Галла, который я бы никогда не устала слушать, для меня и Сета он звучал успокаивающе. Интонация и произношение креольского акцента с английским времён Елизаветы и к тому же завораживающим африканским оттенком утягивали слушателя обратно в прошлое. Я любила это. — Этот лентяй все еще в постели?

— Конечно, — ответила я и взяла ее за руку по дороге на кухню.

Аромат свежезаваренного чая наполнил двухсотлетнее здание вместе с ароматом старого дерева и жареного бекона.

Мой желудок громко заурчал, Эстель обернулась и захихикала.

— Бедняга унюхала запах, ты сегодня ещё не ела, — сказала она качая головой. — Сейчас, ох уж эта негодная девчонка. Твой Проповедник ждёт, вот держи чай. Я принесу бекон и печенье.

— Мило, — сказала я.

Я быстро улыбнулась Эстель и поспешила мимо шкафа из нержавеющей стали с кастрюлями, фарфоровыми чашками, корзинками ручного плетения, подвешенных на потолке, и газет, покрывающих стены (газетные рисунки покрывали стены, защищали от злых духов, так как, увидев их, они должны были остановиться и прочитать каждое слово, прежде чем двигаться дальше — ещё одно прикольное поверие Галла) к укромному угловому столику на выходе из кухни.

Проповедник сидел на своём излюбленном стуле с прямой спинкой, которому, наверное, было уже лет сто, неподалёку от окошка в углу, из которого открывался вид на Ривер стрит.

И не важно, насколько тёплой была погода, он всегда, всегда носил клетчатую хлопковую рубашку с длинными рукавами, заправленную в поношенные джинсы.

С копной коротких, чисто белых волос, контрастирующих с его угольно чёрной кожей, каждой частичкой он был похож на целителя Галла.

Всезнающие карие глаза оценивали меня, пока я шла к нему навстречу, и почему то, даже по прошествии многих лет, Проповеднику удавалось сделать то, что остальным было не под силу, заставить меня поёжиться. Я никогда не подавала вида, но он знал об этом. Это было нашей игрой, и один коварный престарелый Галла всегда одерживал победу.

Я встретила пристальный взгляд его карих глаз с выражением полной уверенности и критичности, в воздухе повисла самонадеянность, и мы продолжали наши гляделки в тишине, пока рядом не засуетилась Эстель.

— Ой, вы оба глупцы, прекратите пялиться, «ничья!» — рассмеявшись, объявила она. — Дон, тебе никогда не надоест играть в эту игру? Садись, девочка, пока я тебя не отшлёпала по тощей заднице. Я уже поела, так что приступайте.

Уголки губ Проповедника дёрнулись, заставив меня улыбнуться, и это было окончанием игры.

— Хорошо, мэм, — сказала я, и сделала то, что мне сказали.

Эстель поставила блюдо с толстыми кусками жареного бекона и булочками на стол между мной и Проповедником вместе с бутылкой тростникового сиропа. Чай стоял уже заваренный и ждал нас.

Проповедник усмехнулся широкой белоснежной улыбкой, такой же, как у его жены. Он посмотрел на меня немного дольше, потом кивнул в тарелку:

— А ну ка давай налегай, мне не охота слышать, как урчит твой живот, — сказал он с юмором.

— Меня не нужно просить дважды, — сказала я и приступила.

Несколько минут мы ели в тишине, и после двух кексов с тростниковым сиропом и трёх ломтиков бекона я отодвинула свою тарелку и опустила пару кусочков коричневого сахара, налила сливки и начала пить свою первую чашку чая.

Всё это время Проповедник рассматривал меня пристальнее обычного. Может, причина была в том, что я чувствовала вину за то, что немедленно не рассказала ему про склеп. Я постаралась спрятать это выражение, как только могла, и продолжила пить чай.

Жгучая смесь всевозможных таинственных трав Галла сначала как всегда обожгла моё горло, но затем прокатилась приятной влажной волной в моем животе.

Я взглянула на Проповедника поверх края своей чашки, он попивал чай из своей кружки, крепкий, без молока.

— Пришли сегодня после полудня своего брата, как закончишь работать, — сказал он, его голос был глубоким и струящимся. — Мне нужно оклеить стены на чердаке, я ему заплачу. Нельзя давать демонам вуду бездельничать без чтения, а старые газеты уже кое-где отклеились. — Он вздохнул и потер шею. — Мне нужно, чтобы их заменили, но я старею, девочка. Годы берут своё.

Я откинулась в кресле, отпила чай и нахмурилась. Вудуги - это злые духи у Галла, в которых Проповедник верил всем сердцем. Я не могла сказать, что безоговорочно в это верила, но я не могла и полностью отрицать это явление.

Я изучала его в течение нескольких секунд:

— Ни черта ты не стареешь. Ты выглядишь так же, как и в первый раз, когда я встретила тебя. — Я удивленно приподняла брови. — Проповедник, ты ещё о-го-го какой мужик. Серьёзно.

Эстель расхохоталась и с грохотом взгромоздила кастрюлю на полку.

— Ха! Ой, девочка, позор!

— Ты - сумасшедшая разрисованная белая девчонка, — сказал Проповедник, улыбаясь глазами. — Я люблю тебя, как если бы ты была моим собственным ребенком, ты знаешь, да? И Сета тоже.