— Ну-ну, — снова оскалился узник. — Потом мы еще не раз вместе посмеемся над этими словами. Ладно, я пошел, а то скоро принесут ужин. Желаю приятно провести время на суде. И поскорее возвращайтесь! Безумно хочется послушать ваши рассказы — и о судилище, и о новостях по ту сторону… Буду ждать с нетерпением!

Вангарден нырнул в темноту. Донесся звук трения камня о камень.

Гильза с ужасом подумал о перспективе навсегда остаться в этих с стенах в компании с трехсотлетним безумцем.

Детектив по-прежнему спал, а Гильза стоял, уставившись в железную дверь.

Он должен вырваться на свободу.

Он должен.

На утро в камеру заявился адвокат. Был он щуплый, нервный и какой-то запуганный. То и дело ронял свою адвокатскую шапочку и путался в длинной черной мантии.

— Меня назначили защищать вас в процессе, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Прекрасно! — обрадовался Хитрук. — Давайте так: вы нас освобождаете, а я помогаю вам с клиентами, а? У меня прекрасные знакомства в криминальном мире Лагора!

— Благодарю вас, — запинаясь, ответил адвокат. — К сожалению, сторона обвинения слишком сильна. Я буду настаивать на наименее болезненном способе казни…

— Что?!!

— Ну, если вас решат сварить заживо, попрошу, чтобы вас четвертовали. Если назначат четвертование, попрошу, чтобы повесили. Если назначат повешение, буду настаивать на отрубании головы. Ели решат отрубить голову топором, потребую меч, если мечом — попрошу рубильную машину. Ну а если дело зайдет о ядах — предложу использовать самый быстрый…

Когда адвокат ушел, друзья погрузились в уныние. Впрочем, вскоре они решили, что слуга закона, пожалуй, слишком мрачно смотрит на вещи.

Их покормили довольно сносной похлебкой с куском грубого хлеба. Наверное, с голоду и не такое покажется верхом кулинарного искусства. Однако расслабиться после еды не дали: в камеру явился конвой из десятка угрюмых стражников в начищенных шлемах, при алебардах.

Их долго вели в свете факелов и коптящих настенных светильников по запутанным тюремным коридорам. Затем началась крутая винтовая лестница, что вывела на новый уровень. И все повторилось снова.

— Уютное местечко, — заметил Хитрук. — Тоже, вот, мечтаю о просторной дачке…

— А вы все шутите, — сказал Гильза. — И как вам только не страшно!

— Мне страшно — не то слово, — ответил Хитрук. — А это как раз истерика. Меня, случается, в критических ситуациях на словесный понос прошибает. А иногда — не только на словесный.

Так, перебрасываясь не слишком осмысленными фразами, друзья добрались до более презентабельных помещений. Впрочем, ненамного менее мрачных. Теперь их вели по прямому, длинному коридору, свод которого смыкался высоко над головой под острым углом. С потолка на цепях свисали чаши, выполненные в виде устремленных вниз жутковатых, недобрых лиц. В чашах этих горели знакомые по Рынку светильники-молнии, факелы же были оставлены на нижних уровнях.

Коридор вывел в огромный зал, больше всего своим интерьером напоминающий готический собор средних размеров. Высокие колонны, галереи, хоры. И ряды потемневших скамей с низкими спинками.

Скамьи были заполнены народом. Самым разномастным — словно решили собрать сюда каждой твари по паре — от богато одетых аристократов и купцов до бедных ремесленников и крестьян. Все они с любопытством смотрели на двух нищих, плетущихся в сопровождении горделиво вышагивающей стражи. По залу пронесся ропот.

Их провели по центральному проходу между скамьями — прямо к высокому уступу, на котором располагался длинный стол подковообразной формы, практически охватывающий вошедших.

Их уже ждали. По центру стола, на стульях с высокими, остроконечными спинками, сидели трое в черных, лоснящихся мантиях и черных же головных уборах, придающих бледным лицам еще более зловещий вид.

Где-то сбоку, за небольшим столиком пониже, среди толстых томов и кип бумаги, перед огромной чернильницей с торчащей из нее охапкой перьев, сидел щуплый и сгорбленный секретарь. Завидев вошедших, он подскочил и громко провозгласил:

— Подсудимые доставлены, ваша честь!

Только теперь стало понятно, что несчастных скитальцев доставили в этот величественный зал отнюдь не на экскурсию. Гильза вспомнил безумного соседа по темнице, что завидовал его предстоящему участию в суде. Что ни говори, а вкусы у всех разные. Сейчас хотелось просто провалиться под землю, лишь бы выбраться из-под взглядов этих сотен любопытных глаз.

— Те ли это сарги, что пойманы были на Площади Всех Миров? — низким, хорошо поставленным голосом поинтересовался сидящий по центру стола.