Глубокая ночь. Джони громко храпит рядом с Хантом. От ее тела, обмякшего и безжизненного, исходит резкий запах пота и алкоголя. Хант отвернулся от жены и стал вспоминать Тиффани — нежную, пылкую, желанную. Он вызвал в памяти жар ее губ, твердость возбужденных сосков, соблазнительную округлость ягодиц. Завтра же увидится с ней, чего бы это ему ни стоило! И как его только угораздило влипнуть в этот постылый брак?

— Тиффани? Привет, это Морган.

— Морган! Ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Где-то около десяти утра.

— Идиотка! Это у тебя около десяти, а у нас только пять. Что, черт побери, стряслось? — Тиффани включила ночник и поняла, что проснулась окончательно.

— Прости, я не подумала. Слушай, Тифф, я познакомилась с потрясающим мужчиной и скорее всего задержусь в Лондоне еще на какое-то время.

— А Розали и Глен? Они не будут против?

— Конечно, нет. Давай я тебе про него расскажу. Ему двадцать семь, высокий, красивый, и самое главное — он единственный сын и наследник графа Ломонда. Ну, что скажешь? — в голосе Морган проскальзывали торжествующие нотки.

Трубка молчала, в тишине раздавалось лишь глухое пощелкивание — линия работала не вполне исправно.

— Тифф… ты здесь?

— Да.

— Это хорошо. А я уж подумала, что нас разъединили. Так вот, помимо того, что он просто неотразим, у него есть родовой замок XV века в Шотландии и особняк на Бельгравия-стрит…

— А как же Грег?

— А что Грег? — вызывающе отозвалась Морган. — Тифф, я тебя умоляю! Он мил и добр, но неужели ты вправду ожидаешь, что я вернусь в Нью-Йорк и выйду за него?

— Если я не ошибаюсь, вы с Грегом договорились объявить о своей помолвке как только ты приедешь из Лондона. Разве не так? Во всяком случае, Грег рассчитывает на это.

— Я никогда раньше не была в Англии. Разве я виновата, что здесь так здорово? Ты представить себе не можешь, какую интересную жизнь я веду. Я действительно хотела бы здесь остаться.

— Навсегда?

— Ну, не знаю. Возможно. Многое будет зависеть от того, получится ли у меня что-нибудь с Гарри.

— С кем?

— С Гарри Блэмором. Он маркиз Блэмор, а его отец…

— Да, я поняла.

— Тифф, что с тобой? Мне давно пора одеваться к ленчу, который устраивает леди Вестклиф, а я вместо этого решила позвонить тебе и поделиться новостями. Тебе что, неинтересно узнать, как я живу? — Морган заговорила, как обиженный ребенок.

Тиффани сразу смягчилась. Она была старше сестры всего на два года, но с детства опекала и привыкла потакать ее капризам.

— Напротив, мне очень интересно. Я соскучилась и рада, что у тебя все хорошо, честное слово. Но мне не хотелось бы, чтобы ты влипла в какую-нибудь историю. И еще я беспокоюсь о Греге. Он влюблен в тебя, ты же знаешь. Мы столкнулись с ним случайно на улице на прошлой неделе, и он спрашивал, когда ты наконец вернешься. Он не переживет, если ты выйдешь за другого.

— Что поделаешь! Я изменилась с тех пор, как познакомилась с Грегом. Тогда я была маленькой и наивной шестнадцатилетней девочкой. А теперь у меня совершенно другие запросы. Грег никогда не сможет дать мне того, что я хочу. Понимаешь, если я выйду за Гарри, то в один прекрасный день стану графиней, буду жить в замке и вращаться в высшем лондонском обществе. Кто знает, может, мне посчастливится приглашать к обеду членов королевской фамилии!

— Ты слишком увлекаешься чтением любовных романов, моя дорогая, — рассмеялась Тиффани. — Еще немного, и ты вообразишь себя в короне и кринолине, присутствующей на заседании парламента.

— Вот-вот! — воодушевилась Морган, принимая шутку сестры за чистую монету. — Ты же понимаешь, что я не могу упустить такой шанс! Я не собираюсь становиться женой Грега, жить с ним в Стокбридже, где днем с огнем не найдешь приличной прислуги, считать гроши и рожать ему детей.

— А что ты называешь «приличной прислугой»?

— Как что? Вышколенных лакеев, дворецких… ну, в общем, сама понимаешь. Слуги, которых наняли мать с отцом, похожи на сборище оборванцев, здесь таких на порог не пустят. Слушай, мне пора, а то я опоздаю.

Тиффани обратила внимание, что сквозь плотные шторы в комнату уже пробивается отблеск первых лучей восходящего солнца.

— Береги себя, Морган.

— Постараюсь. Я напишу тебе. Увидишь маму, передай, что я задержусь здесь.

— Хорошо.

Тиффани повесила трубку с ощущением внутренней опустошенности. Если Морган останется в Англии навсегда, она потеряет ее безвозвратно. У них и так совершенно разные интересы, круг общения и представления о жизненных ценностях. В то же время они так похожи, что их зачастую считают близнецами — и действительно, роднее и ближе у нее никого не было.