Хонор отчаянно замотала головой;

— В этом определенно есть необходимость. Я отдам вам деньги сегодня же вечером.

Он мгновение наблюдал за выражением ее лица, словно принимал какое-то решение. Потом он согласно кивнул:

— Хорошо. Если от этого вы будете чувствовать себя спокойно.

— Непременно!

Он слабо улыбнулся:

— Да, вижу, будете. И я действительно хочу, чтобы вам было спокойно со мной, Хонор.

— Неужели? — удивилась она.

— Это моя основная цель, — ровно заверил он ее.

Хонор пришлось признать, что к концу ужина Конн достиг, по крайней мере, частично, своей цели. Ее чувство настороженности по отношению к нему все еще было очень живо, но его привлекательность действовала на нее почти неотразимо. С его стороны не последовало никаких возражений по поводу того, что она отдаст ему деньги, поэтому он явно не намеревался шантажировать ее этим долгом в любом случае. Его главной целью, очевидно, было защитить ее от необходимости встречаться с Грейнджером лицом к лицу.

Его покровительство смущало Хонор. «Это странная ирония судьбы», — думала она, когда давала ему ключ, чтобы он открыл парадную дверь.

— Не желаете ли выпить бренди, пока я буду выписывать чек? — вежливо предложила она, входя в квартиру.

— Спасибо, с удовольствием, — буркнул Конн, продвигаясь по ее необычно декорированной гостиной. — Просто скажите, где искать. Я возьму сам.

— В том красном лакированном шкафчике у окна.

Он кивнул и пошел по белому ковру. «Он запоминает все подробности», — мимолетно подумала Хонор, когда быстро шла по коридору в свою, спальню, чтобы взять чековую книжку. Как много может прочитать мужчина по деталям дизайна ее гостиной? По всей вероятности, немало.

Как только Хонор вошла в свою спальню в японском стиле, заподозрила что-то неладное. На мгновение она застыла в дверном проеме, с хмурым видом оглядывая каждый уголок комнаты.

Мгновение спустя она покачала головой в раздражении на себя. Все в порядке. Красно- черные, в позолоченной рамке ящики ее туалетного столика задвинуты в точности так, как им и надлежало быть, а ее кровать с вышитым покрывалом безукоризненно опрятна.

Комната казалась визуальной интерпретацией тонкой, искушенной безмятежности. Единственной раздражающей нотой служил телевизор, и он был благоразумно спрятан за складной ширмой.

Хонор закусила нижнюю губу, пытаясь избавиться от ощущения, что в комнате присутствует нечто новое.

Затем, почти презирая себя, она шагнула к стенному шкафу и рывком открыла раздвижные на японский манер двери. Внутри висели на месте ее яркие платья над рядом столь же ярких туфель. Все было так, как должно было быть.

«Ты постепенно превращаешься в нервную старую деву, девочка моя», — язвительно сказала она самой себе. Хонор решительно склонилась над туалетным столиком и выписала чек на пять тысяч долларов. Подписав его, она распрямилась, сознавая, что суеверно боязливый ручеек тревоги все еще пульсирует в ее жилах.

Она проверила все в спальне, не заглянула только под кровать. «Конечно, не нужно поддаваться порыву», — уговаривала она себя.

— О, черт!

Хонор опустилась на колени на белом ковре и заглянула под кровать.

Вкрадчивый голос Конна из дверного проема заставил ее вздрогнуть.

— Разрази меня гром! Я наслышан историями об одиноких дамах, которые дошли до точки, и, не заглянув под кровать, не ложатся спать, но я и представления не имел, что вы — одна из них.

— Я была права сегодня вечером, когда решила, что чувство юмора не входит в число ваших ограниченных талантов, мистер Ландри.

Смущенная, Хонор неловко поднялась на ноги и отвернулась, чтобы взять чек с туалетного столика. Прежде чем передать его Конну, она протянула несколько мгновений, пристально изучая чек, чтобы не встречаться с его насмешливым взглядом.

Но когда Хонор резко развернулась с дерзким отпором, готовым слететь с ее губ, она неожиданно оказалась в объятиях Конна. Он бесшумно пересек белый ковер, подойдя к ней сзади украдкой, словно хищник.

— Конн?

— Нет необходимости заглядывать под вашу постель, Хонор. Я стою здесь.

Застыв в его объятиях, Хонор смотрела как зачарованная, как он наклоняется, чтобы приблизить свои губы к ее. Да, он был здесь, заполняя собой ее красиво обставленную спальню. Все смутные мысли о том, что в ее спальне кто-то побывал, вылетели у нее из головы, когда он овладел ее губами. Поцелуя Конна Ландри, казалось, нельзя было избежать.

Губы Ландри накрыли ее губы, и в этом жесте не было неуверенности или вопроса, как обычно это случалось с другими мужчинами в самом начале отношений. Он овладел ее ртом, словно давно и с нетерпением ожидал этого. Он хотел ее, она безошибочно это угадала. Но ее волновало то, что ее тело отзывалось на его призыв. Это было волнующее, живительное чувство.