Голем был готов. Перед ним стояла девочка лет восьми в розовой майке с Губкой Бобом и светлых летних штанах с замочками.

— Пришлось пошарить в его черепушке и срисовать, в каком виде ему второй являлся.

— Он являлся? — спросил голем.

Крючков прикрыл веки.

— Пару раз. Наш друг болел, и… — Крючков качнул головой. — Мы схлестнулись слегка. Потом в яме. И тогда появилась ты, моя красавица!

— Скоро он? — спросил голем.

— Скоро, — ответил Крючков. Он слабел, пока лепил голема, потому что делился с ним своим духом и силой. — Ты знаешь, что говорить.

Девочка согласно кивнула. Они оба были мертвы, но знали, что мертвым быть лучше — все то же самое, только без боли.

Он махнул ей — иди. Глядя в спину удаляющейся Ксюшки, Крючков думал, что вот, опять началось, и он сделал ставку, и интересно, кого Тот против него выставит в этот раз. Лишь бы не проколоться с Сергеем.

А Сергей на дороге расставил руки и побежал. Шаги его становились шире, и вот он уже двигался огромными, длинными прыжками.

Он выбежал на равнину и пересек ее гигантскими скачками, и ноги его бились о мерзлую землю, как молоты, и она содрогалась от ударов его.

Он бежал к обернутой в его сторону и вверх громаде спутниковой тарелки и, приближаясь, рычал, глухо и грозно. У подножья тарелки его ждала девочка в розовой майке. Сергей оттолкнулся ногами, пронесся по воздуху и, падая на колени, расколотил землю, и пошла пыль.

Сорвал с шеи крест и отринул от себя антихрист, и обратил морду к небу, и исторг из груди вопль бесовский.