У Красных камней стоял гул, собственных шагов не услышишь. Егор нарочно срезал путь, прыгая по скалам. Тут и днем можно было переломать ноги, а при лунном свете и вовсе опасно.

Он уже спустился, а сосед все пробирался через завалы.

Волны приходили в залив издалека. На середине пути они покрывались пеной, выгибались и чем ближе к берегу, тем круче становились. Замирали горбом на долю секунды и с оглушительным грохотом рушились.

Юрка, чертыхаясь и поджимая ушибленные пальцы, допрыгал и встал рядом. Посмотрел, как разбивается о берег темная махина.

– Если туда полезешь – точно придурок.

Егор пожал плечами, дождался, когда отхлынет прибой, и прыгнул в воду. Он знал, что нужно как можно быстрее оказаться подальше от берега. Нырнул и поплыл, почти касаясь руками дна. Еще немного, ну, чуть-чуть… Вылетел на поверхность и жадно вдохнул. Его мотнуло вверх, швырнуло вниз. Плеснуло в открытый рот. Крутанулось перед глазами небо, и Егор на мгновение запаниковал, потеряв берег, но потом увидел тусклый свет фонаря на мостках. Значит, Красные камни левее. Он растопырил руки-ноги и завис, успокаивая дыхание. Приходилось следить за волнами – вовремя подгребать, чтобы вместе с ними подниматься и опускаться. Они пытались взять измором, наступая одна за другой.

Выгадав момент, Егор обернулся. На берегу виднелся силуэт Юрки – новичок подошел к краю прибоя.

Все, назад. Нырнул, прячась от волн. Уже задыхался, когда пальцы толкнулись в дно. Вскинул голову, и по лицу хлестнуло пеной. Егор рванулся, встал на четвереньки. Глаза заливало, он ничего не видел. Вода отхлынула, норовя утянуть за собой. Судорожно вцепился в гальку, но поволокло вместе с камнями, приподняло – и тут же оглушило новой волной. Плохо соображая, Егор забарахтался. Дернуло за локоть, едва не вывихнув руку.

Юрка вытащил его из прибоя и плюхнулся рядом, отдуваясь.

– Фу… я же говорил… башкой о камни. Тьфу, наглотался!

Голос слышался глухо, как из-под подушки. Пощипывало от соленой воды разбитые колени. Запоздало испугавшись, Егор схватился за бирку: а вдруг бы смыло?

– Чего тебя туда понесло? Купился на «придурка», как маленький?

– Я хорошо плаваю, – сказал Егор.

– Угу, я видел. Бр-р-р! Ну и холодина. – Юрку передернуло. – Вот простыну, заболею и умру. Даже медаль «За спасение утопающих» вручить не успеют.

«Мог бы и не лезть, – неприязненно подумал Егор. – Герой нашелся!»

– Слушай, а чего ты на меня взъелся? – спросил сосед, перехватив взгляд.

– Я?

– Нет, Карлсон, который живет на крыше.

Какой еще Карлсон?.. Егор промолчал, растирая плечи. С волос капало, мокрые трусы противно липли к телу. Ссадины на коленях набухли кровью.

– Ну так чего, а?

В голосе Юрки слышалось искреннее любопытство, без намека на злость.

Егор ответил неохотно:

– Когда вейн идет поводырем, он тратит силы. Ему после этого, пока не очухается, к узлам лучше вообще не приближаться. А Грин…

– Так ты за его здоровье беспокоишься?

– Он обещал отправить меня домой. А из-за тебя, может, ему еще месяц восстанавливаться придется.

Юрка ощетинился:

– Я, между прочим, не просил меня никуда таскать! Никто не спрашивал, хочу я сюда или нет.

Егор поднялся.

– Пошли.

– Куда? – не понял Юрка.

– Лично я – спать. А ты как хочешь.

Егор выбрал другую тропинку, за камнями, вдоль монастырской стены. Тут ветер был потише. Влажная трава касалась колен и успокаивала жжение ссадин.

– Зачем тебе именно Грин? – спросил за спиной Юрка. – Других вейнов мало? Или денег нет им заплатить?

– При чем тут деньги? Ориентиры знают только он и Дан Уфф.

– Понятно. А ты, значит, по мамочке с папочкой соскучился, аж невтерпеж.

– Да, соскучился, – бросил Егор через плечо. – Очень.

– Поплачь еще, – буркнул Юрка.

Тропка спустилась на мощеный двор, освещенный лампами с монастырского крыльца. Егор старался держаться в тени: заметит кто из братии – огребешь долгую воспитательную беседу.

На мостках никого не было. Ветер трепал развешанные сети.

Егор остановился и повернулся к Юрке:

– У нас война. Настоящая. Не как в книжках. Там убивают. А мы живем на границе.

Подумал: «Скажет, что вру, – дам по морде». Но Юрка поверил, сразу.

– А это, ну, под лопаткой у тебя…

– Из автомата зацепило. Не сильно, на излете. Но меня отправили сюда. Отец воюет. Что с мамой – не знаю. Мне очень нужно домой. Я не могу тут сидеть, пока другие… Черт!

Егор выругался. Он чувствовал себя дезертиром.